– Приветствую Вас, драгоценная госпожа Нарджис! – припал он к руке Жаккетты.
– Доброе утро, господин бла… маркиз! – без строгого надзора Жанны Жаккетта чуть не сделала с маху ляп.
Благодетель ничего не заметил.
– Госпожа Нарджис, общение с Вами для меня драгоценно! – затянул он хвалебную песнь. – Ваша простота и искренность просто бесподобны! Во многих дамах кокетство и жеманство настолько закрывают их истинную душу, что можно бесконечно вести с ними беседы, но разговор будет пустым и никчемным, словно жужжание шмеля. Ваше же слова всегда отличаются глубоким смыслом и из бесед с Вами мне открывается совершено новый мир…
«Куда он клонит? – не могла понять Жаккетта. – Про турниры любви не говорит, значит, в постель пока не тянет. А что ему тогда надо? Непонятно. Неужели ничего не надо? Да быть такого не может!»
– Помните, давеча Вы рассказывали о каком–то таинственном зелье? – наконец дошел до сути дела маркиз.
«Ага! – обрадовалась Жаккетта. – Вот в чем дело!»
– Но к сожалению беседа наша прервалась… – благодетель грустно–грустно вздохнул.
– Я говорила о любовном зелье довада… – не стала страдать забывчивостью Жаккетта.
– Вот–вот! – тут же воспрял духом благодетель. – Знаете, госпожа Нарджис, хотя государственные дела отнимают у меня много времени, но в свободные от служения отечеству часы я посвящаю одной маленькой слабости…
«Пью любовные зелье, а потом проверяю их действие на девицах из числа прислуги!» – подумала плохо воспитанная, нетактичная Жаккетта.
– …коллекционированию разных диковин. В моей коллекции есть и различные снадобья с Востока. Я бы очень хотел дополнить свое собрание и любовным зельем довада. Расскажите мне про него, умоляю!
– Вообще–то, это страшный секрет! – серьезно сказала Жаккетта. – Но Вам, дорогой господин маркиз, я расскажу. Опасайтесь подделок, любовное зелье довада очень редкое и очень дорогое!
Маркиз достал оправленную в тисненую золотом кожу записную книжицу и приготовился записывать прицепленным к ней же на золотой цепочке серебряным карандашиком.
– Среди непроходимых песков Сахары… – как заправский менестрель начала Жаккетта. – лежат соленые озера.
– О–зе–ра, – старательно записал благодетель.
– На берегах этих озер живет народ довада. Это чернокожие люди, но верят они в Аллаха, считают себя арабами, потомками какого–то Ауна.
– какого–то Ауна… – трудолюбиво занес благодетель в свои анналы и это.
– Люди довада ловят в этих озерах ма–аленьких рачков.
– …рачков.
Видимо писать сам, не прибегая к услугам писца, благодетель не очень умел, потому что сильно старался.
– Потом этих рачков они сушат, измельчают, добавляют особые травы. Этот порошок как раз и есть любовное зелье довада. Потом арабские купцы приводят к озерам караваны осликов и покупают у довада это зелье.
Благодетель записал последнее слово и с видимым облегчением закрыл книжицу.
– И сильное это зелье? – спросил он.
– Не знаю, господин! – пожала плечами Жаккетта. – Но мой господин как–то раз захотел доказать женщинам своего гарема, что он помнит о них. Весь день он вызывал их к себе в шатер и ни одна не смогла бы пожаловаться Аллаху, что господин ею пренебрег. А когда женщины закончились и господин выполнил свой долг перед гаремом, то он вызвал, как обычно, меня и я не заметила, чтобы он устал.
Поскольку Жанна в беседах с благодетелем значительно преувеличила количество женщин в гареме шейха Али, то внутреннему взору маркиза представилась длинная, уходящая за горизонт вереница закутанных в покрывала красавиц, поочередно исчезающих в черном шатре.
Желание приобрести чудесное зелье окрепло в благодетеле еще сильнее.
– А в Вашем собрании есть амулеты? – в свою очередь спросила Жаккетта, решив попрактиковаться в беседе с кавалером.
– О, множество! – воскликнул благодетель. – Есть и мусульманские. Ведь мусульмане, как я понял, тоже боятся проделок дьявола.
– Не дьявола, а джиннов, – поправила Жаккетта. – Их там много, куда больше наших чертей.
– Да? – удивился благодетель. – И амулеты помогают против них?
– Не всегда. Госпожа Фатима, что готовила меня в гарем, сама умела вызывать джиннов и засовывать их в голову слуги.
– Простите, госпожа Нарджис, я не понял. Куда засовывать?
– В голову, – объяснила Жаккетта. – Джинн вошел в голову Масрура и начал говорить его устами. Госпожа хотела узнать, что твориться в доме ее врага. Но там был свой джинн и он не пустил джинна госпожи.
– Так эта госпожа – ведьма! – воскликнул благодетель.
«Ну Вы скажете!» – чуть не вырвалось у Жаккетты, но она вовремя спохватилась, что знатные дамы говорят не так.
– Вы не правы. Госпожа Фатима очень уважаемая женщина. Там все уважаемые люди умеют вызывать джиннов. Берут досточку и рисуют на ней фигурку с хвостиком. А потом читают заклинание и джинн приходит. А госпожа Фатима рассказывала, что у них джинны и дворцы строят, и людей по воздуху носят, и клады добывают. Только я ни одного построенного джинном дворца не видела, – честно сказала Жаккетта. – Они, наверное, в Багдаде их строят. А я дальше Триполи не была.
