А только она переводила взгляд на спокойно идущего Большого Пьера, то видела шагающую по другую сторону от него колдунью, и сразу вспоминала слова Аньес: «Бегает по крышам черной кошкой и людей в зверей обращает!»
Мефрэ тоже изредка поглядывала на нее и, как тогда, во время визитов за любовным зельем, чуть презрительно улыбалась.
На последнем перекресте перед Аквитанским отелем она остановилась и сказала:
– Спасибо за охрану, здесь я уже одна дойду.
Жаккетта очень обрадовалась, что проклятая ведьма оставит их в покое, но с громадным удивлением услышала собственный голос:
– Еще чего! Прирежут у самого дома – и все дела! Мы Вас лучше до калитки доведем!
И совершенно несчастная от своих же слов, первой обреченно пошла к дому колдуньи.
Жаккетта с Абдуллой сиротливо стояли в шумном порту Нанта, втиснувшись в узкое пространство между крепостной стеной и деревянной башней подъемного крана.
Уже в третий раз они приходили сюда в надежде, что подвернется какая–нибудь оказия и нубиец, наконец, сможет покинуть Французские земли.
Первые два похода оказались неудачными, несмотря на то, что у причала стояло несколько венецианских и генуэзских кораблей, вполне пригодных, чтобы подбросить Абдуллу к североафриканскому побережью.
Но, глядя на лощеные лица купцов с хитрыми глазами, Жаккетта никак не могла отделаться от мысли, что нубиец, попав на любой из этих кораблей, очень быстро опять превратится в живой товар.
С каждым днем Абдулла становился все грустней. Сегодня он уже не верил в удачу.
– Но тогда я вообще не никогда не уплыву! – говорил он, притулившись к холодной стене и мрачно глядя из–за их укрытия на колыхающую мусор воду. – Где взять другой лицо? Весь купец такой!
– У этих рожи скользкие! – стояла на своем Жаккетта. – Опять в клетку захотел? Я тебя на первый попавшийся корабль не пущу, и не думай! Пока Дева Мария не скажет мне, что можно. И отлепись от стены – Ришарово блио[36] попачкаешь! Как маленький, ей Богу!
Последние фразы Жаккетты объяснялись следующим образом:
Явиться в порт в женском платье Абдулла не мог, и Жаккетте пришлось ломать голову, где же достать мужскую одежду. На ее удачу, отношения между Ришаром и Аньес потеплели настолько, что однажды Жаккетта застала подругу убирающей узелок с попачканной одеждой конюха в свою корзинку для грязного белья.
– Постираю Ришару!.. – скромно объяснила Аньес, опуская глаза и розовея до ушей. – А то он, бедный, та–акой одинокий… Даже позаботится о нем некому!..
И в конечном итоге, к проблемам Жаккетты прибавилась еще одна головная боль: как пристроить нубийца на корабль, но одежду конюха в прежнем виде вернуть обратно, пока ужасная кража не обнаружилась.
Поэтому Жаккетта отогнала Абдуллу от стены и принялась чистить испачканный рукав.
* * *
Вчера в Нант пришел еще один торговый корабль, вот почему они и оказались в порту при первой же возможности.
Но тут Жаккетта с Абдуллой чуть не столкнулись нос к носу с герцогом и Жанной, которых приглашал именно на этот корабль разодетый купец.
От очень нежелательной встречи их спасла толчея на причале, а затем они укрылись за старым подъемным краном.
Кран представлял собой высокий дощатый сарай с выброшенной в сторону воды «рукой», с конца которой свисали прочные подъемные канаты. Большое ступенчатое колесо (очень похожее на те, с помощью которых черпают воду в колодцах) приводили в ход несколько человек, ступая внутри него. Кран позволял бочкам и тюкам перемещаться с палуб и из трюмов прямо на причал порта, минуя потные спины грузчиков. Крану было больше ста лет, но прекращать работу он не собирался.
Жаккетта недолго выдержала в укрытии и решила посмотреть, где сейчас госпожа. Осторожно высунувшись, она увидела, что Жанна с супругом в сопровождении торговца шествуют к кораблю.
Рядом с герцогом, строго одетым в скромный упленд[37] темного бархата, купец казался королем.
Поверх роскошного зеленого бархатного кафтана он набросил длинное, до пят, алое парчовое одеяние, без рукавов и застежек. Поверх золотых узоров одеяние дополнительно было расшито толстым золотым шнуром. На фоне всего этого кричащего великолепия, особенно бросался в глаза дорогущий белоснежный нагрудник из тончайшей ткани.
Ведя сиятельную пару к сходням, купец обстоятельно перечислял товары, которые он привез:
