– Ну и синяк у тебя! – покачав головой, сказала Аньес, осматривая багровый урон чести, понесенный Жаккеттой. – Давай, примочку приложим!
– Давай! – хмуро согласилась Жаккетта.
Через минуту она лежала на кровати с мятной примочкой на левой ягодице и, через губу, рассказывала Аньес эпизод на рынке, опуская все остальное.
– И чего тебя на рынок занесло? – удивилась Аньес. – Ты вообще сегодня какая–то не такая! Весь день пропадала где–то… Благо, что госпожи Жанны не было. Знаешь, какие красивые ткани ей господин герцог купил! Глаз не оторвать!
– Я за травками, да на рынке снадобья искала. Вон, почти все миндальное масло извели, да и розовое тоже на донышке. Скоро госпожу мазать нечем будет! И герцог требует, чтобы я ему отвар сделала.
– Какой? – Аньес расправила юбку Жаккетты и присела рядом. – Завтра стирку устрою. Поможешь?
«Фу–у…, пронесло!..» – расслабилась Жаккетта (узелок с одеждой уже вернулся в корзинку).
– Конечно, помогу, а отвар от лысины, – объяснила она. – Ну, то есть, чтобы плешь обратно заросла, или, хотя бы не увеличивалась…
– А у него плешь есть? – страшно заинтересовалась Аньес. – Нипочем не скажешь!
– Есть маленькая, когда зачесана, то не видно. Мессир Марчелло говорил, что в таком случае лучшее средство – настойка на жгучем перце, а он дорогущий… Сегодня денег не хватило…
Жаккетта положила голову на руки и постепенно начала уплывать в сон.
– А ты, никак, ревела? – приглядевшись, спросила Аньес. – Вон дорожки от слез остались. А что, красивый тот моряк был?
– Красивый, сволочь! – вздохнув, уже сонно сказал Жаккетта. – Это–то и обиднее всего… Конечно, ревела. Словно за сердце ущипнул, паразит рыжий, до сих пор щемит…
Как раз в это время, когда Жанна пожинала плоды охоты на супруга, а Жаккетта устраивала судьбу беглого евнуха, Бретонское герцогство медленно, но неотвратимо вступало не в самый светлый период своего существования.
Можно сказать, один из самых темных.
* * *
Неожиданно скончалась Маргарита де Фуа, жена Франсуа II Бретонского. Анна и Изабелла, дочери герцога, осиротели. Старшей, Анне, не было еще и десяти лет…
Двор погрузился в траур.
Не радовали и успехи армии коалиционеров. Успехов, попросту, не было. О продвижении к Парижу больше никто и не заикался. Анна Французская начала воевать всерьез.
Не обошла беда стороной и Аквитанский отель.
Неизвестно, что было тому причиной: то ли молодая жена подорвала силы герцога, то ли просто судьба такая, но на одной из охот герцог де Барруа простудился и, вернувшись домой, в три дня сгорел от лихорадки на руках у Жанны.
Жанна стала вдовой. Траурное платье надолго заняло главное место в ее гардеробе.
* * *
Не успел Бретонский двор опомниться от этих утрат, как скончалась Антуанетта де Меньле, всего лишь на несколько месяцев пережив Маргариту де Фуа.
Франсуа Бретонский потерял и жену, и любимую женщину…
Тучи над Бретанью сгущались.
* * *
Почти год после смерти герцога Жанна провела в каком–то сером унынии.
Она сама удивлялась своему состоянию: ведь старость герцога была главным из его достоинств, когда Жанна избрала его своим будущим супругом. Рано или поздно, но такой конец был неизбежен.
Но оказалось, и знание это пришло, как всегда, слишком поздно, что впервые в сознательной жизни, после сурового монастыря и родного дома, где она была непристроенной обузой, Жанна попала в теплые руки человека, который ее по–настоящему любил и заботился о ней.
Теперь ей казалось, что она второй раз потеряла отца…
Вдовое положение Жанны было сложным.
Кроме нее у герцога было достаточное количество законных наследников, не считая многочисленных бастардов, а поскольку брак был коротким и ребенком не увенчался, то, кроме небольшого денежного вспомоществования, рассчитывать на что–то еще просто наивно и опасно. Примерно так ей объяснил положение дел вестник из герцогства.
Ноющее сердце Жанны подсказывало, что это еще не все беды.
Но даже горести и неприятности, если они длятся долго, становятся привычными и в их русле человек опять начинает находить маленькие радости, выводящие его в светлую полосу жизни.
Жанна нашла свою первую любовь…
* * *
Небольшой неофициальный вечер был устроен в честь прибытия посла Венецианской республики во Франции Дзаккарии Контарини.
Двор давно отказался от помпезных развлечений. И из–за траура по жене и любовнице герцога Франсуа, и из–за того, что «безумная война», как ее уже окрестили в кулуарах, поглощала все больше средств.
Поэтому развлечения двора приобрели оттенок камерности. Недостаток денег возмещался всплеском культуры. Разговоры вертелись, в основном, вокруг литературы и музыки. (Что весьма, правда, не устраивало многих придворных, вынужденных ломать мозги, читая заумные произведения и заучивая нужные цитаты.) Зато посещающие Бретань гости поражались изысканной атмосфере двора.
Жанна чуть запоздала к началу, потому что новое платье, которое привезли буквально за час до начала, оказалось чуть длинноватым и пришлось его срочно укорачивать.
Впрочем, она задержалась бы и подольше, если бы не боязнь пропустить что–нибудь интересное.
