То, тревожась за Абдуллу и костюм Ришара, подбегала к кораблю, то, вспомнив, что в любой момент на палубу может выйти госпожа, отшатывалась обратно к убежищу за краном.
Наконец она устала носиться по причалу и присела на камушек около стены, не сводя глаз с корабля.
* * *
Сидеть ей пришлось долго.
Жаккетта успела несколько раз осмотреть каракку от ватерлинии до верхушек мачт и в обратном порядке, а Абдулла все не появлялся. Госпожа с герцогом тоже.
Зато, на самой верхней площадке кормовой надстройки появился еще один моряк и, облокотившись о балюстраду ограждения, как со смотровой площадки донжона, принялся лениво оглядывать снующую по пристаням разношерстную толпу.
Чтобы скрасить затянувшееся ожидание, Жаккетта принялась разглядывать и этого человека.
Первое, что сразу бросалось в глаза – золотисто–рыжая шевелюра, которая так и поблескивала в лучах солнца каждым волоском.
Моряк был одет безо всякого шика, в потертую кожаную куртку, затянутую широким поясом, отделанным металлическими бляхами. По–видимому, он больше заботился об удобстве и надежности одежды, чем об ее красоте.
В придачу к волосам, необычным был и загар незнакомца: в отличие от обычных медно–красных, или шоколадных тонов, он был теплого золотисто–коричневого оттенка. Понравились Жаккетте и прямой, с легким намеком на горбинку, нос; и глубоко посаженые глаза; твердая линия скул; и очень четко обрисованный рот.
«Красивый…! – вздохнула она про себя. – «Солнечный весь… Небось в каждом порту красотки гроздьями на шею вешаются!“
Рассматривать рыжего моряка понравилось Жаккетте больше, нежели чем его корабль, но появились госпожа Жанна с герцогом и стали спускаться на причал. За ними спешил нагруженный мальчишка. По всему было видно, что кошелек герцога полегчал, зато сундук Жанны стал куда тяжелее, чем прежде.
* * *
Жаккетта еще немного подождала и решительно двинулась к кораблю, намереваясь потребовать у команды отчета, куда они дели бедного Абдуллу.
«Уж я им покажу!» – твердила она на ходу.
Каракку от разрушения грозной Жаккеттой спас сам Абдулла.
Он появился на палубе в тот момент, когда Жаккетта уже занесла ногу над сходнями.
Теперь бывшего узника кузнеца, предназначавшегося для закаливания меча, было не узнать.
И дело было совсем не в том, что нубиец щеголял новой одеждой – белоснежной долгополой хламидой и тюрбаном – сразу сделавшей его важным и солидным. Нет. Главное – изменилось выражение лица Абдуллы: с него исчезла апатия и грустная безнадежность. Изменилась и его походка. Из устало–заплетающейся она превратилась в уверенную и упругую.
Он, наконец–то, попал в свой мир. И в этом мире был явно не последним человеком.
Жаккетта даже заробела, увидев его преображение, и решила первой не заговаривать.
– Твой Дева Мариам – Великий Женщина!
Абдулла выдержал значительную паузу, позволяя Жаккетте налюбоваться его новым обликом, а потом расплылся в широченной улыбке.
– На этот каракка плыть мой друг! Большой друг и много друзья! Я прямо не верить, что все позади! Ты меня спасти, как и обещать!
– Я–то что, это все Дева Мария!.. – заскромничала Жаккетта. недоверчиво щупая полу его одеяния. – Ишь ты, какая шерсть хорошая! А точно довезут, куда надо? Надежные люди?
– Очень надежный. Возьми одежда, – Абдулла сунул Жаккетте узелок с вещами Ришара. – Я теперь у друг, возьми тот шпилька, что ты мне дал!
– Вот еще! – не согласилась Жаккетта. – Тебе до дома плыть и плыть. С ней надежней, мало ли что в пути…
Абдулла не стал настаивать и с хитрым видом выудил из складок хламиды небольшой мешочек.
– Тогда возьми это. Маленький подарок для ты. Финик сушенный. Вкусно!
– Спасибо! – растрогалась Жаккетта. – Пойду я, наверное, уже хватились… Ты уж с корабля не сходи… Лучше поберегись лишний разок!.. Прощай, Абдулла! Счастливого тебе пути!
* * *
Жаккетта медленно шла в шумной портовой толчее, жуя на ходу липкие финики.
На душе у нее было легко, но пусто. Она настолько привыкла к присутствию Абдуллы, к тому, что его надо прятать и заботиться о нем, что теперь ей было очень одиноко и как–то неуютно.
«Не обидел бы его по пути кто!» – думала Жаккетта, выходя к рынку на припортовой площади.
«Надо Деве Марии помолиться, чтобы приглядывала за ним, все–таки божья душа… На ихнего Аллаха надежда мало, одно слово – нехристь!»
Финики были вкусные, тянучие и медово сладкие.
Съев почти весь мешочек, Жаккетта почувствовала, что пустота в душе улетучилась, уступив место приятной тяжести в животе.
Теперь весь мир вокруг казался добрым и радостным, люди приветливыми, святая Анна – самой надежной защитницей от напастей и бед. Хотелось не то петь, не танцевать веселый брань.
Внезапно Жаккетта, как ужаленная, подскочила на месте и усомнилась в доброте мира.
Кто–то сильно и больно ущипнул ее за попу, грубо вернув с небесных высей на грешную землю.
Развернувшись, она чуть не уткнулась носом в потертую кожаную куртку. Подняв голову, Жаккетта увидела смеющееся лицо того самого солнечного моряка.
Чуть не плача от обиды, она зло крикнула:
– Козел рыжий!
И, подобрав юбки, шмыгнула в узкий проход между лотками торговцев рыбой.
* * *
