– Вы к кому? – привскочил в вестибюле бритоголовый охранник в нарядном камуфляже и осёкся, уставившись на просторную рясу новичка.
– Не к тебе, не к тебе, – бросил, не повернув головы, Ретивой. – Живи пока…
Втроём они поднялись по устланным ковром ступеням на второй этаж. Новичок, следует отдать ему должное, вёл себя неплохо и признаков страха не выказывал.
– Ты, главное, не тушуйся, – тем не менее втолковывал ему дружески Ретивой. – Не боги горшки обжигают… Я вот тоже поначалу тушевался. Закажут, бывало, знакомого – ой, неловко… А потом ничего, привык… Стой! Пришли…
Он отступил на пару шагов, собираясь выбить дверь ногой.
– З-за… – недовольно предупредил Панкрат.
– Думаешь, заговорённая? – усомнился Ретивой, но на всякий случай внимательно осмотрел петли. – Да, гляди-ка, и впрямь заговорили… Эх ты! Ещё и смык-траву под язычок заправили… нехристи беспартийные!
Трижды перекрестил и перезвездил притолоку, порог, оба косяка, потом, достав плоскую серебряную маслёнку, залил концентрированной святой воды в петли и в замочную скважину. Зашипело, из увлажнённых щелей поползли зеленоватые струйки дыма. В замке заверещала какая-то нечисть – и, судя по всему, сгинула.
Аристарх Ретивой снова отступил к противоположной стене и, пробормотав краткую молитву: «Верхи не могут, низы не хотят, аминь…» – вышиб дверь каблуком с первого удара.
Истерически задребезжал тревожный звоночек, замигала красная лампочка. Из соседнего кабинета высунулась на шум чья-то излишне любопытная голова, но своевременно скрылась.
– Так-то вот, новичок, – назидательно молвил Ретивой. – Знахарь бы какой-нибудь на нашем месте полдня с этой дверью провозился. А мы, видишь, с Божьей помощью…
Взял новичка за рукав рясы и ввёл во вскрытое помещение. Мрачный Панкрат Кученог задержался на пороге, с сожалением озирая пустой коридор и нервно оглаживая рукоятку пистолета. Искомый атташе-кейс с компроматом вызывающе лежал на самом краю письменного стола.
– Бери, – приказал Ретивой.
Кандидат в боевики помедлил и протянул руку.
– Караул!.. Грабят!.. – скрипучим голосом отчётливо произнёс атташе-кейс.
Новичок опешил и вопросительно поглядел на Ретивого.
– Ты чего? – ласково сказал тот. – Это ж сторожок! Тот же болтунец, только фиксированный…
– Говорит: грабят… – понизив голос, сообщил новичок и вдруг подмигнул таинственно.
Ретивой растерялся, удивлённо взглянул на подельника и, пожав плечами, сунул кейс под мышку. Троица налётчиков покинула кабинет, спустилась по лестнице и, миновав вымерший вестибюль, направилась к джипу.
В небе громоздились облака и заунывно ревели турбины. По тротуару, всхлипывая и размазывая слёзы по небритым щекам, хромал какой-то бродяжка. Правая ступня была туго спелёнута грязной тряпицей. Странно… Завтра специальная комиссия ООН прибывает, а тут по проспекту бомжи шляются! И как это его ещё до сих пор не забрали?
– Караул!.. Грабят!.. – скрипуче раздавалось из-под мышки. – Караул!.. Грабят!..
– В контору, – приказал Ретивой, устраиваясь на заднем сиденье.
Потом достал из-под куртки небольшой гвоздодёр и, смочив его из той же серебряной маслёнки, с коротким хрустом вскрыл атташе-кейс.
– Караул!.. Гра… – скрипучий голос оборвался.
– Хм… – озадаченно молвил Ретивой, разглядывая извлечённые из кейса документы. – Взгляни-ка… Вроде то, что надо…
Панкрат, сидящий рядом с водителем, брезгливо принял бумаги через плечо, проглядел без интереса, хотел вернуть…
– Ну-ка, дай… – неожиданно послышалось с заднего сиденья – и властно растопыренная пятерня бесцеремонно сграбастала компромат.
Джип вильнул. Кученог и Ретивой остолбенели. Потом медленно повернулись к новичку – и остолбенели вторично. На заднем сиденье, вздёрнув пегие брови и сердито склонив обширную выпуклую плешь, сутулился, разглядывая неправедно добытые бумаги, протопарторг Африкан.
– Ну, здравствуй, Панкрат, – сурово молвил он. Потом, не повернув головы, перекатил глаза на Ретивого. – Здравствуй и ты, Аристарх…
– З-з… з-д-д… – очумело уставясь на протопарторга, завёл было Панкрат, но слово заклинило – и рука чуть не дёрнулась по привычке за пистолетом.
Ретивой молчал как пришибленный, хоть и обещал давеча, что в случае чего говорить будет именно он, и за язык его, кстати, тогда никто не тянул!
– Останови… – сказал протопарторг.
Водитель был совсем молод – Африкана, понятно, в глаза никогда не видывал. Тем не менее он поспешно сбавил скорость и притёр джип к бровке метрах в двадцати от светофора.
– Ну что ж, Панкрат… – задумчиво рёк протопарторг, тряхнув бумагами. – За уголовщину – не похвалю. А вот что подполье сохранил – молодец… – Открыл дверцу, поставил замшевую от пыли босую ногу на вымытый со стиральным порошком асфальт. – В двадцать один ноль-ноль собираемся у тебя в конторе. А документики эти, ты уж не обессудь, я сам Климу занесу – ближе к вечеру… Думаю, потерпит…
