А Глеб Портнягин властно шевельнул бровью и продолжал с нарастающим возмущением:
– Запретили девкам на Великий Октябрь приворотное зелье варить – и ещё жалуются, что рождаемость у них падает! Дескать, баклужинцы порчу навели… А то, что мы якобы раздавили танками колхозную церковь в Упырниках, – так это клевета-а… Во-первых, не церковь это была, а овощной склад, а во-вторых, никто её не давил. От сотрясения – да, согласен: могла развалиться… Да сами они её трактором под шумок и разутюжили!..
– Негра дай… – буркнул Выверзнев.
Сашок хотел переспросить, но выяснилось, что обращались не к нему. Глеб Портнягин свалил с экрана, а камера, мазнув по лицам сидящих за столом, остановилась на негре преклонных годов. Надо сказать, очень кстати, поскольку в следующий миг чернокожий разомкнул длинные, обезьяньи губы и, сильно окая, громко спросил по складам:
– В Бок-льюжн прой-зо-шоль зрыв… Кто узор-валь? И ко-во?..
Изображение дёрнулось. Должно быть, оператор снова хотел показать Портнягина.
– Держи негра… – процедил Выверзнев. – Укрупни…
Лицо укрупнилось, привлекательней от этого не ставши. За кадром послышался исполненный сожаления прекрасный бархатный баритон Президента:
– Если мистер Джим Кроу имеет в виду вчерашний взрыв на проспекте Нострадамуса, то пока что ни одна организация не взяла на себя ответственность за этот террористический акт. Расследование ведётся…
– М-да, – сказал Выверзнев и приглушил звук. – Что-то не ладится пока у Кондратьича… Видал, какая у негритоса морда подозрительная? Причём третий раз он уже этим взрывом интересуется… Слышишь? – Полковник поднял палец.
Сашок прислушался. Приглушённо бормотал телевизор. Кто-то возился, шурша, в кирпичной стене кабинета. То ли домовой, то ли коловёртыш.
– Н-нет… Ничего не слышу…
– Вот и я тоже, – удручённо молвил Выверзнев. Прикурил, взглянул на Сашка. – Что у тебя?
– Да вот… Павлик послал… доложить…
– Ну-ну?..
Сашок трагически заломил брови и доложил о случившемся на площади. Выверзнев слушал вполуха и всё косился на экран.
– Жаль… – рассеянно молвил он наконец. – Конечно, с «Интернационалом» вышло бы покрасивше… А что баб привести догадались – это вы молодцы! Хорошая драка получилась, я прямо залюбовался – издали… Так что благодарю за своевременные и грамотные действия!
– Служу Баклужино… – зардевшись, выдавил Сашок.
Ему ещё трудно было уразуметь, что провокация – скорее искусство, нежели наука. Поэтому экспромт зачастую бывает гениален, оригинал впечатляет сильнее, чем самая тщательная подделка, а любитель, уступая профессионалу в мастерстве, сплошь и рядом превосходит его в искренности.
– У тебя всё?
– Никак нет, Николай Саныч! С задержанным проблемы…
– А что такое?
– На Африкана ссылается… – Сашок замялся. – И на вас тоже…
– Да-а?.. – Выверзнев задумался, погасил сигарету. – А какой он из себя?
– Волосатый такой…
– Волосатый? Хм… Ладно, начинайте допрос, а я к вам чуть позже загляну…
Допрос начался с технических неполадок.
– Да что за чёрт?.. – озабоченно пробормотал Сашок, извлекая из восковой куколки железную иглу и поднося её ржавое жало к ослепительной лампе. – Почему не действует?
Провокатор сидел на привинченном к полу стуле и, судя по шевелящимся волосяным покровам, надменно улыбался. Руки его были скованы за спиной.
– Может, его вручную допросить? Мануально?..
– Мы ж не менты, Сашок, – укоризненно напомнил более опытный Павлик. – Нет уж, давай как положено…
И старший лейтенант сосредоточенно оглядел разложенные на письменном столе инструменты и вещественные доказательства.
– Ну ещё бы она тебе действовала! – проворчал он. – Рядом вон Микола Угодник лежит и этот ещё, лысый… Дай-ка в сейф приберу…
Он завернул в алый шёлк изъятый образок Миколы Угодника вместе с Орденом Ленина и направился к сейфу. Сашок бросил пытливый взгляд на задержанного и снова пронзил куколку. Допрашиваемый тут же замычал и заворочался на стуле.
– У, нехристи!.. – сдавленно произнёс он, гордо уставив на мучителя набитые волосами ноздри. – Режьте – ничего не скажу…
– Всё равно слабовато… – посетовал Сашок. – А-а-а… Так на нём же ещё чертогон! Слушай, помоги, а то опять укусит…
Вдвоём они кое-как освободили яростно отбивающегося провокатора от нательного креста.
– Ну, вот теперь другое дело… – удовлетворённо молвил Сашок. – Итак… С какой конкретно целью и по чьему заданию вы проникли на территорию суверенной Республики Баклужино?
И волосатик пошёл колоться на раз…
Примерно на двадцатой минуте допроса лязгнула тяжёлая дверь подвала. Сотрудники оглянулись и выпрямились. Сашок отложил иглу.
Открытое, прекрасно вылепленное лицо полковника Выверзнева было сумрачно. Видимо, предварительная беседа Президента с представителями ООН по-прежнему шла из рук вон плохо. Хмуро кивнув, полковник взял со стола протокол допроса.
– Эк, понаписали! – подивился он, проглядел первый лист. – Лыцкий агент? Надо же! Прямиком из-за Чумахлинки?..
