И Бог все-таки услышал меня. После стольких ночей, проведенных в бдениях и постах, после стольких отчаянных молитв, мне был наконец дан ответ. И я, кажется, догадалась, почему Он ответил мне. Просто я сама пришла к пониманию того, что случилось.
Да, я поняла, что вся наша затея была омрачена грехом честолюбия и алчности и тень греховной женской жажды мести спутала наши планы. Да, планы эти строила женщина, считавшая себя матерью короля, не удовлетворенная участью обычной женщины. Главной нашей ошибкой было то, что свои действия мы основывали на тщеславном женском стремлении стать королевой. Во имя своего эгоистичного желания я была согласна сменить мир, лишь недавно установившийся в стране, на новую войну. Познать себя — значит познать все. И теперь я готова была покаяться не только в собственных прегрешениях, но и в том, какую роль мои личные амбиции сыграли в нашем общем поражении.
Впрочем, я была не права лишь в чрезмерном честолюбии, имевшем, по-моему, вполне законные основания, ну и еще в том, что слишком сильно хотела занять достойное место в обществе. Так что мой гнев был гневом праведным. За все следовало винить Елизавету Вудвилл. Это она, горя жаждой мести, по собственной прихоти вовлекла Англию в очередную войну; это она явилась к нам, исполненная гордости за дом Йорков, поглощенная мечтой посадить на трон своего сына; это она вечно задирала нос, уверенная в своей красоте и неотразимости. Мне, конечно, стоило отказаться от объединения с ней, ведь она стремилась достичь лишь собственных, греховных целей. Это ее, Елизаветы, необузданное желание обеспечить победу своему сыну и вывело нас за пределы Божьего терпения. Мне же надо было раньше увидеть, насколько она властолюбива, и отойти в сторону.
Но и я тоже натворила немало и теперь, осознав это, молила Господа простить меня. Главной моей ошибкой был союз с Бекингемом, непомерные амбиции которого и безбожная жажда власти навлекли на нас эти карающие дожди, а также с королевой Елизаветой, тщеславие и преступные страсти которой показались Господу нашему весьма неприглядными. И потом, неизвестно: вдруг это действительно она своим колдовством вызвала те непрекращающиеся ливни?
Мне, конечно, подобало поступить так, как Жанна д'Арк, когда она вскочила на коня и поскакала навстречу врагу в полном одиночестве, вооруженная лишь откровениями Царицы Небесной. А я связалась с грешниками, и какими грешниками! С женщиной, которая была вдовой сэра Джона Грея![47] С мальчишкой, которого эта женщина женила на своей сестре Екатерине Вудвилл! Это за их грехи я была наказана Богом. Но сама не была греховна — Господь знает все, Он знает и это. Однако же я позволила себе сотрудничать с ними; я, верная служанка Господа, разделила наказание, которое понесли эти грешники.
Мне было мучительно думать, что их неправедные деяния разрушают праведность моих помыслов; Елизавету во всеуслышание называли ведьмой и дочерью ведьмы, а Бекингема всю его недолгую жизнь считали себялюбивым павлином. Зачем я так оступилась, пойдя с ними на сговор? Мне следовало действовать в одиночку, слушать только себя и позволить им самостоятельно устраивать мятежи и совершать убийства. Мне следовало остаться в стороне от всего этого, но так уж вышло, а в итоге их провал стал и моим провалом, вызванные ими дьявольские дожди начисто смыли и мои надежды, их грехи пали и на меня. Я была жестоко наказана за их преступления.
Всю зиму и весну я размышляла над тем, что сделали не так мои бывшие союзники. Елизавета по-прежнему оставалась взаперти в своем убежище, и я была даже рада этому. Сама находясь под арестом в собственном доме, я представляла, как она сидит в мрачной крипте у самой воды и понимает, что потерпела поражение и угодила в ловушку. И вдруг, уже в середине весны, от моего мужа пришло следующее послание:
