Король Ричард и Елизавета Вудвилл наконец договорились. Она была вынуждена согласиться с постановлением парламента о том, что она никогда не была замужем за покойным Эдуардом, Ричард же поклялся, что обеспечит ей и ее дочерям полную безопасность, если они покинут убежище. Теперь ей предстоит жить под присмотром Джона Несфилда в его поместье Хейтсбери, это в Уилтшире, а ее дочери станут фрейлинами королевы Анны, пока не будет решен вопрос с их замужеством. Ричарду известно о помолвке твоего сына с принцессой Елизаветой, но ни о тебе, ни о Генри он и слышать не желает. Елизавета Вудвилл, судя по всему, полностью смирилась со своим поражением и даже со смертью сыновей. Во всяком случае, она даже не упоминает о них.
А я, воспользовавшись их примирением с Ричардом, велел втайне обследовать весь Тауэр, дабы отыскать тела принцев и возложить вину за их гибель на герцога Бекингема (и тем самым снять ее с тебя), однако под той лестницей, о которой ты говорила, никаких тел не оказалось. И мне пришлось позаботиться о распространении иных слухов, согласно которым тела мальчиков сначала закопали в Тауэре, а затем некий исполненный горьких сожалений священник увез их оттуда и дал им вечный покой, опустив в воды Темзы на самом глубоком месте, — подобная легенда показалась мне наиболее подходящей для отпрысков семейства Риверс. По-моему, такой вариант концовки всей этой истории ничуть не хуже любого другого, и пока что никто эту версию не опроверг и не сообщил никаких противоречащих ей подробностей. Трое посланных тобой убийц — если они вообще кого-то убивали — ведут себя тихо и помалкивают.
Вскоре я заеду тебя навестить. Весь двор ликует по поводу победы, да и погода стоит отличная. А только что освободившаяся из заточения принцесса Йоркская стала при дворе настоящей маленькой королевой. Она действительно очаровательна и так же красива, как ее мать когда-то; половина придворных без ума от нее, и она, безусловно, в течение ближайшего года составит кому-то отличную партию. Найти мужа для такой восхитительной девушки будет нетрудно.
Это письмо до такой степени меня разозлило, что я до самого вечера даже молиться не могла. Тогда я взяла коня и прогулялась верхом к дальнему концу нашего парка, а затем вокруг него — таковы были пределы моей свободы. Но я едва замечала нарциссы, качавшие в зеленой траве своими желтыми головками, и новорожденных ягнят в полях, пока не сумела взять себя в руки. Меня привело в ярость уже одно предположение, что принцы не были убиты и похоронены — хотя, несомненно, их убили, — а также дальнейшее вранье моего мужа, грозящее вызвать множество вопросов, насчет того, что принцев якобы выкопали из могилы и бросили в воды Темзы. Однако известие о том, что королева Елизавета вновь обрела свободу, а ее дочь процветает при дворе человека, которого ей полагается считать злейшим врагом своей семьи, потрясло меня до глубины души.
