«Главный дом» — как его любовно называл лорд Бэкшот, представлял собой трёхэтажное здание, состоящее из десяти спален, двух гостиных, зала для фехтования, кабинета, двух библиотек, столовой и подвала. Помимо меня, лорда Бэкшота и старичка Элинса, в доме жили еще и экономка Бабета Эшоу, и горничная Винсли. Бабета Эшоу, дородная дама пятидесятилетнего возраста, служила в поместье больше двадцати лет. Она появилась тогда, когда лорд Бэкшот принес в дом сверток с новорожденным, то есть со мной.
Обе женщины, стоило мне оказаться на пороге, тут же радостно подоспели ко мне. Узрев мой внешний вид, госпожа Эшоу охнула, приложив ладонь к губам, и тут же начала пытаться привести меня в порядок.
— Деточка, вы заболеете! — забирая у меня сумку, пророкотала она. — Почему не воспользовались магией?!
— Хотелось прогуляться под дождем, — надсадным голосом ответила я. Не говорить же ей о том, что я была слишком измотана, чтобы держать бытовой щит, съедающий дармову кучу сил, целых пять километров.
Словив ошарашенные взгляды женщин, стянула обувь и тут же уточнила: — Деда у себя?
— Лорд Бэкшот в отъезде. Уехал позавчера, — пояснила госпожа Эшоу, разглядывая, со смесью ужаса на лице, мою насквозь промокшую одежду.
— А когда вернется? — едва слышно прошептала я. Кажется, простуды не избежать. Не удивительно, учитывая часовой моцион под ледяным дождём.
— Завтра.
Я кивнула и почапала босыми ногами в гостиную, оставляя мокрый след на блестящем паркете. Надеюсь, камин уже разожгли.
— Ну и куда ты? — недобро спросила экономка. — Тебя надо привести в божеский вид и отогреть. Винсли, приготовь травяной чай.
Четверть часа спустя, я нежилась в теплой ванне, вдыхала аромат цитруса, бергамота, и, попивая горячий травяной чай, щурила от удовольствия глаза. После моего небольшого, но тяжелого путешествия в родные пенаты, горячая ванна — лучшее вознаграждение.
Я была не в силах спускаться вниз, поэтому ужин госпожа Эшоу заботливо принесла мне в комнату. Вдоволь наевшись, тут же завалилась спать.
А ночью у меня поднялся жар. «Теперь можно будет взять больничный» — мстительно подумала я, даже и не думая воспользоваться бытовыми заклинаниями, которые способны на ранней стадии простуды блокировать распространение инфекции. Решив, что все должно идти своим чередом, перевернулась на правый бок и снова заснула.
Следующее мое пробуждение случилось ранним утром и было не столь радужным. Горло нещадно саднило, голос пропал, тело ломило, а голова раскалывалась от боли так, словно ее сжимали в тиски. Возле меня сидела экономка и обеспокоенно вглядывалась в мое лицо. Узрев, что я больше не сплю, она соскочила со своего места, подхватила колбу с зеленым нечто и начала вливать его мне в рот. От горькой, пряной жидкости начало еще больше саднить горло, но на то, чтобы сопротивляться, не было абсолютно никаких сил. Когда я снова начала уплывать в беспамятство, краем глаза заметила, как госпожа Эшоу стремительно бледнеет, и мне вдруг стало очень стыдно за то, что я утроила ей целый квест по выхаживанию нерадивой девицы, которая, к слову сказать, могла бы и предотвратить свое заболевание. Однако сейчас болезнь ослабила меня настолько, что я не могла поднять даже собственной руки, о том, чтобы как-то помочь себе — и речи идти не могло.
К вечеру ситуация не изменилась, мне было все также плохо, но к разбитому состоянию добавилась еще и высокая температура. А лорда Бэкшота, который был неплохим целителем и мог бы подлечить меня, все не было. На моей бедной госпоже Эшоу уже не было лица. Она поила меня, меняла повязки на лбу, протирала мои ледяные конечности и отдавала распоряжения суетившейся Винсли. Однако не смотря на все то, что делала госпожа Эшоу, мне не становилось лучше. Я уже начала жалеть, что вообще приехала домой и обрекла домочадцев на возню со мной. Все-таки не стоило пренебрегать собственным здоровьем. Непреложная истина такова, что начинаешь ценить себя, свое здоровье и возможности только тогда, когда лежишь практически бездыханным телом в кровати. Мне настолько было плохо, что уже стало все равно и на вселенское зло, и на эльфов, заполонивших академию, как тараканы. Желание было одно — скорее встать на ноги. Так, размышляя о себе, я снова погрузилась в небытие.
Ночью меня разбудили чьи-то громкие голоса, которые, казалось, раздавались у меня за дверью. С трудом разлепив глаза, чувствуя, как дрожат от холода руки несмотря на то, что я была укрыта большим теплым одеялом, попыталась прислушаться, но все было тщетно. В моем нынешнем состоянии я едва слышала себя, не то, что творилось там, за пределами комнаты. Может, лорд Бэкшот вернулся?
Когда с силой распахнулась дверь, являя мне разъяренного мужчину, я подумала, что у меня, на фоне высокой температуры, начались галлюцинации.
Лорд Артэнтри, облаченный в длинный черный плащ, некоторое время вглядывался в мое лицо. Его большие глаза недобро сузились, а на чётко очерченных скулах ходили желваки. Кажется, дракон разъярён. Точно глюки. Как ни странно, позади дракона мельтешила экономка и что-то возмущенно говорила ему.
