Кэтрин Говард хохотала как сумасшедшая и неоднократно шептала что-то на ухо королю, изо всех сил стараясь при этом продемонстрировать венценосцу свою грудь, обтянутую платьем работы Локе. Король довольно кивал и с интересом рассматривал пухлую ручку Кэтрин, которой она прикрывала ротик, чтобы никто в зале, кроме них с королем, не слышал ее слов. Таким образом, король, сам того не замечая, превращался в конфидента племянницы герцога Норфолка. Дядя явно не одобрял поведение девицы, поскольку одним из главнейших женских грехов считал непосредственность. Но король как будто ничего не замечал.
– Мистрис Дини, – неожиданно сказал Генрих, перебивая свою юную конфидентку, – как поживает герцог Гамильтон?
Дини вздрогнула от неожиданности – она как раз дошла до панели номер сорок восемь. И сразу же ее пронзила мысль – не затевает ли король одну из своих довольно жестоких для приближенных игр? Она украдкой взглянула на Саффолка, но у того на лице ясно читалось недоумение, – по-видимому, он был озадачен вопросом короля не менее Дини.
– Благодарю вас за вопрос, государь. Когда я в последний раз видела его – а тому минуло два дня, – он выглядел совершенно здоровым. – Она сопроводила свои слова любезной улыбкой и слегка покрутилась на резном деревянном стуле, устраиваясь поудобнее.
– Известно ли вам его нынешнее местопребывание? – Король разгладил ладонью бороду, не спуская с Дини внимательных глаз.
Услышав вопрос Генриха, Саффолк мгновенно подобрался, а Норфолк даже подался поближе к столу. Только Кэтрин Говард не обратила внимания на затянувшуюся паузу, продолжая с величайшим прилежанием поедать фиги в меду.
– Нет, ваше величество, – храбро выпалила Дини, выдержав взгляд короля, и закончила: – Я надеялась, вам известно, где герцог.
– Мне? – Король изобразил на лице удивление. – С какой это стати я должен знать, где пропадает этот нахал? – Он протянул руку к тарелке с (ригами и словно невзначай коснулся пальцев Кэтрин. – Впрочем, мы постараемся узнать это как можно скорее, а главное – проследить за тем, чтобы ему не нанесли вреда. Так, Норфолк?
Тот вскочил на ноги, услышав свое имя:
– Разумеется, ваше величество.
– Итак, Норфолк. Вы выяснили, где Гамильтон? – Король с трудом скрывал раздражение и потому спрятал лицо, склонившись к блюду с фигами.
Дини прикусила губу, чтобы ненароком не дать понять королю все, что она о нем думает. Ну с какой стати Генрих притворяется? Ведь всем известно, что Кита упрятали в Тауэр. Или у короля так мало удовольствий в жизни, что он решил поиграть судьбами людей?
Неожиданно появился слуга. Он поклонился королю:
– Ваше величество, только что принесли послание для герцога Саффолка.
– Ах, Чарлз! – Король, казалось, позабыл о предыдущем разговоре. – Можешь взять послание. Оно, очевидно, от управляющего, который больше не в силах вести твои запутанные дела.
– Да, ваше величество. Дела у меня идут не блестяще, что и говорить, – с огорчением кивнул Саффолк и взял письмо. На короткий миг его лицо помрачнело, потом же он снова заулыбался. – Все дело в коровах, государь. Они прямо-таки отказываются доиться! Но полагаю, скоро все станет на свои места.
С этими глубокомысленными словами он сложил письмо и спрятал его за отворот камзола.
– Ну и славно, – произнес Генрих и снова обернулся к Дини. – Отчего бы вам не усладить наш слух одной из ваших уэльских песенок, мистрис?
Дини смутилась, словно король попросил ее сделать стойку на руках. Музыка… Когда-то важнее нее для Дини не было ничего на свете, но теперь песни казались девушке лишь слабым отражением настоящих чувств, бушевавших в груди. До того как появился Кит, музыка была ее единственной страстью. Неужели ее жизнь была столь пуста?
– Мистрис Дини, – обратился к ней Саффолк, повысив голос, – король ждет от вас песни.
Она повернулась к Саффолку и вдруг почувствовала ошеломляющую пустоту в груди. Что она делает? Сидит за столом с человеком, который бросил Кита в темницу, изображает невинную овечку, копается пальцами в блюде со сладостями. Нет, только судьба Кита имеет теперь значение.
– Я не могу вспомнить ни одной, – бросила она.
– Ну не упрямьтесь, – сказал Саффолк, многозначительно посмотрев на нее. – Я, к примеру, очень хорошо запомнил вашу песенку о пустой голове.
– Да, – хлопнул в ладоши король в знак согласия. – И еще одну – об утраченных конечностях. Слова показались нам чрезвычайно странными, но пришлись по вкусу.
Слуга, доставивший послание Саффолку, вышел и через несколько минут вернулся с гитарой. Обратная сторона деки была выложена четырехугольниками из ценных пород дерева – светлых и темных, – которые образовывали на диво современный XX веку геометрический узор. К деке и грифу гитары был привязан шнур, что позволяло вешать ее на шею или через плечо.
Гитара принадлежала Киту.
– Как этот инструмент попал сюда? – спросила Дини, нежно поглаживая гриф, словно это был владелец гитары.
