Он сражался за нее, в буквальном смысле он прорубил себе дорогу к дверям ее спальни. А ведь сколько осталось незавершенных дел! Сколько невысказанных слов! Он даже не узнал, какой размер обуви она носит. Не узнал, что у нее аллергия на крабов. И о нем, о Ките, она ничего не знает. Когда, к примеру, его день рождения? Сколько ему лет? Какой цвет ему нравится – синий или зеленый? На кого похожа его мать?
Ее лошадь снова сбилась с ритма – на этот раз из-за того, что тяжелая, заляпанная грязью попона запуталась у животного между ног.
Ах, Дини, Дини! Ты продала душу Кромвелю. Ты согласилась на все его требования, чтобы спасти жизнь Кита. Ты согласилась стать любовницей короля, а может быть – в будущем, – и королевой Англии. И все ради того, чтобы Кромвель сохранил свое положение самого доверенного королевского советника. Ты должна ни словом, ни делом не напоминать ему о Ките, должна следовать всякому совету Кромвеля, так, чтобы у министра не возникло и тени сомнения в твоем послушании.
А может, просто соскользнуть с высокого седла прямо под ноги десяткам возбужденных лошадей? Уж лучше смерть, чем сомнительное покровительство Кромвеля. Но если она умрет, кто, скажите, поможет Киту? Ведь на этом свете им не придется больше увидеться. Нет уж, лучше призрачная надежда, чем небытие.
Глубоко вздохнув, Дини оглянулась – в душе почему-то теплилась странная, сумасшедшая надежда, что вдруг она увидит скачущего по полю Кита со спутанными ветром волосами в развевающемся плаще. Конечно же, она увидела не его, а лишь кучку расфранченных придворных, весело болтающих и швыряющих мелкие монеты оборванным крестьянам, выстроившимся по такому случаю вдоль дороги. Ах, Кит, Кит…
Заботятся ли о нем? Двор с легкостью поверил байке, сочиненной Кромвелем, – дескать, герцог Гамильтон был поражен внезапным приступом неизвестной болезни. Странная история, если подумать, но ни придворные, ни занятый своими прихотями король не дали себе труда в ней усомниться. Такая версия исчезновения герцога всех устраивала – тем более что его кузина Дини подтвердила слова графа Эссекса. Таким образом, Кит был оставлен в Хемптон-Корте вместе с нелюбимой королевой Анной под присмотром слуг и лекарей из ее штата. Генрих VIII с приближенными отбыли в Ричмонд на королевской барке, все прочие – верхом.
Дини нигде не видела Кромвеля, но в ее помыслах он был везде – скрывался за каждым кустом, зловеще ухмылялся из темноты. Да, в прошлую ночь он победил, расположившись в ее спальне, как в собственных покоях. Когда Кита утащили, Дини осталась одна, и столь отчаянного одиночества ей еще не приходилось испытывать.
– Вот так, мистрис Дини, – холодно произнес Кромвель. Он щелкнул пальцами и указал вбежавшему пажу на лужу крови у ее кровати, которую тот моментально вытер и присыпал опилками. Кромвель говорил еще что-то, но Дини была не в состоянии воспринимать его речь – она с ужасом наблюдала за пажом, вытиравшим с пола кровь Кита.
Паж вышел, и Дини невидящими глазами посмотрела на Кромвеля.
– Таким образом, – закончил свою мысль Кромвель, выдержав паузу, – у вас в душе останется чувство удовлетворения от того, что вы спасли жизнь герцогу Гамильтону. – При этом Кромвель перевел дух, словно добрый дядюшка, увещевающий нерадивую племянницу. – Чтобы между нами не возникло недопонимания, я готов повторить: делайте, что вам прикажут. Когда король соизволит вас пожелать, вы обязаны это ему позволить. Так или иначе, вы будете принадлежать Генриху. И выбор у вас, признаться, не велик: либо вы станете мне противодействовать – тогда смерть Гамильтона только вопрос времени, либо будете поступать в соответствии с моими советами, то есть делать то, что я вам прикажу. К примеру, не навязывайтесь Генриху со своими услугами. Не поддавайтесь ему слишком легко – пусть король знает, что вами не слишком просто завладеть. Дайте ему почувствовать себя завоевателем. Разумеется, вы станете его фавориткой, а со временем – кто знает? – и королевой. Помните об одном: все это время превозносите перед Генрихом мои достоинства. Если вы обеспечите мне королевские милости, мы оба выиграем. Но стоит вам проявить упрямство или сделать какую-нибудь глупость – герцог Гамильтон умрет в мучениях. Ваша кара тоже не заставит себя долго ждать: стоит вам попытаться затеять со мной игру, как вам предъявят обвинение в ереси. Карой за непослушание является смерть.
Дини попыталась вспомнить, что она отвечала Кромвелю, но так и не смогла. В сущности, какая разница? Ведь она согласилась действовать по его приказу? Да, у нее не было выбора.
Граф Эссекс добавил кое-что еще: в случае, если она проговорится о случившемся королю или последний узнает о происшедшем из какой-нибудь дворцовой сплетни, герцог Гамильтон будет убит. Тут Кромвель зябко поежился и спрятал ладони в меховые рукава своей суконной накидки.
