В первый раз во взгляде короля она не заметила лицемерия. Не было в нем и второго, тайного смысла. Венценосца, казалось, и в самом деле волновало здоровье любимца. По крайней мере глаза короля не скользили снизу вверх по ее фигуре.
– Значительно лучше, ваше величество, – ответила девушка. – Хочется поблагодарить королеву за то, что она удивительно заботилась о Ките – я хочу сказать, о герцоге. Она даже послала к нему собственного лекаря и сидела у его изголовья до тех пор, пока не вернулась я.
Дини не подняла глаз, произнося всю эту тираду, поскольку ей не хотелось видеть неудовольствие во взгляде короля. Как-никак она позволила себе сказать доброе слово о королеве. Но Дини считала, что это будет справедливо. Ведь король, если разобраться, и представить себе не мог, какую удивительную женщину заполучил помимо собственной воли, благодаря дипломатическим ухищрениям.
Теперь можно было смотреть. Лицо Генриха выглядело слегка озадаченным.
– Королева? Сидела у постели Гамильтона?
– Да, ваше величество, – поторопилась вставить Дини. – Ее величество проявила удивительное великодушие как к герцогу, так и ко мне.
Дини собиралась продолжить, но инстинкт подсказал ей, что Генрих вряд ли захочет слышать такого рода славословия в адрес нелюбимой жены. Скорее всего он готов был воспринять не более одного хвалебного Слова в адрес Анны за раз.
Так оно и есть: Генрих нахмурился и посмотрел на жену коршуном.
– Мы выражаем свое чрезвычайное удовольствие, – тем не менее произнес он, рассчитывая произвести впечатление на придворных, и на Анну в частности. – Мы удовлетворены, – повторил он. – И вскорости навестим Гамильтона.
Затем его величество потрепал Дини по руке и двинулся дальше, имея королеву в кильватере.
Даже с противоположного конца Большого зала Дини кожей чувствовала ненависть, которую излучал Кромвель.
Девушке пришлось ждать довольно долго. Уже и столь любимый королевский шут отпрыгал по полной программе, а придворные все не расходились. Дини, стиснув зубы, ждала, когда же ей будет позволено спуститься вниз, в комнату Кита. Наконец она получила от королевы молчаливое согласие в виде легкого наклона головы. Теперь настало ее время.
Она снова понеслась по коридорам – почти тем же путем, которым бежала в Большой зал, узнав о прибытии короля. На поворотах ее матерчатые туфельки скользили. К тому же, чтобы поскорее добраться до комнаты Кита, она собрала в кулаки плотную ткань юбки и задрала что было сил.
Пробежав через арку и повернув в коридор, она скоро достигла дверей комнаты. Так и не успев отдышаться – лишь смахнув со лба прядку выбившихся из шиньона волос, – она влетела в комнату Кита.
– Ух, – простонала она и прислонилась к стене, чтобы передохнуть. – Вот и говорите после этого, что женские рубашки не пахнут. Не меньше, чем некоторые тесные камзолы…
На сей раз в комнате было гораздо светлее, чем прежде, и Дини сразу же увидела Кита.
– Привет, – махнула она рукой, чрезвычайно довольная тем, что тот не лежал, а сидел на постели. – Ну что, эти брадобреи оставили тебя наконец в покое?
– Да, они и в самом деле ушли, мистрис Дини. – Звучный голос короля Генриха заполнил собой низкие своды. Король сидел на том же самом стуле, на котором прежде сидела она.
– Ваше величество, – произнесла Дини, не успев опомниться. Она присела в низком поклоне, судорожно стараясь восстановить в памяти момент, когда король покинул Большой зал.
– Прошу вас, мистрис Дини, проходите. И не надо кланяться. Вы среди друзей. – Генрих указал ей на стул, предлагая присесть.
На мгновение заколебавшись, девушка последовала совету и опустилась на стул, сложив руки на коленях. Теперь все трое молчали, поглядывая друг па друга. Дини попыталась было что-то сказать, но смешалась. Впрочем, так или иначе нарушить молчание было необходимо.
– Как вы себя чувствуете? – обратилась она к Киту. Тот отреагировал мгновенно:
– Благодарю вас, значительно лучше. Король хохотнул:
– Мистрис Дини, не передадите ли вы нам ту бумагу, что лежит у ваших ног…
Озадаченная просьбой короля, Дини посмотрела себе под ноги. И в самом деле, рядом с ножкой стула лежал кусок бежевой бумаги, свернутый, как ей показалось, в конверт продолговатой формы. Она подняла его и передала в руки Генриха.
– Ваше величество, я не думаю… – начал было Кит. В его голосе послышались странные интонации, и Дини вопросительно посмотрела на него.
– Ерунда, Кит, – ухмыльнулся король. – Ваша кузина видела этот фокус? Мистрис Дини, это чрезвычайно хитроумная штука. У герцога всегда есть в запасе разные трюки, чтобы нас развлечь. Итак, показывайте, Кит.
Генрих передал свернутую бумагу Киту. Тот же откинулся на подушки и некоторое время лежал, смежив веки. Дини ощутила, что король готовит нечто непредсказуемое.
– Кит, вам плохо? – Дини коснулась его лба, опасаясь, что лихорадка возобновилась, но на ощупь лоб был холодным.
– Ну же, покажите нам свое умение, – повторил король. На этот раз в его голосе явно сквозило нетерпение.
