Дини убедилась, что незаметно пронести бутылку в спальню Кита не удастся. Она не лезла ни за пояс, ни в прорезь рукава ее платья. Дини попыталась было засунуть ее в свою высокую прическу, скрепленную прутьями, но стоило после этого взглянуть на себя в зеркало, как пришлось отвергнуть эту мысль. В самом деле, придворная дама с пустой бутылкой из-под кока-колы на голове – это уж слишком. Подобное издевательство над образом не пришло бы в голову даже Энди Уорхолу, известному остряку.
Тогда девушка решила нести бутылку открыто. Поначалу придумала наполнить ее элем и так, с открытой бутылкой, двинуться прямо к Киту в надежде, что никто не обратит на это внимания.
Потом забраковала эту идею из-за высохших, почерневших орешков, которые по-прежнему болтались на дне сосуда.
Хотя Дини и была абсолютно уверена, что орешки не имели никакого отношения к переходу во времени, и знала, что в автомобильных очках Кита ничего подобного не было, она поняла, что осторожность не помешает.
Вид из окна подсказал ей, что делать. Яркое солнце причудливо освещало переплетения ветвей в парке, цветы, яркие, словно тропические бабочки, могли дать сто очков форы палитре Гольбейна. И Дини просто-напросто вышла во двор и устремилась в парк, сжимая в кулачке заветную бутылку. Вежливо отвечая на приветствия придворных, она в то же время самым бессовестным образом обрывала с кустов розы. К тому времени, когда прогулка закончилась, у нее в руках оказался огромный букет, полностью закрывший бутылку, в которую она вставляла стебли. Мало у кого хватило бы наблюдательности, чтобы заметить чрезвычайно странную для того времени форму ее сосуда.
…Дини ни словом не обмолвилась Киту, что нашла бутылку. Она хранила секрет целых четыре дня, ожидая, когда раны Кита затянутся. Тот же, наоборот, словно породистый щенок, стремился побыстрее вырваться из тесной комнатушки на свободу. Впрочем, Дини вместе с Энгельбертом, Саффолком и матушкой Лоув удавалось сдерживать его порывы.
На третий день вынужденного пребывания у себя в спальне герцог Гамильтон вовсе изнемог от безделья и, будто плененный хищник, беспрестанно ходил по импровизированной камере, насылая вполголоса проклятия на голландских гвардейцев, не дававших ему улизнуть на волю.
Терпение Дини, приложившей немало сил, чтобы урезонить его, наконец лопнуло.
– Ты, значит, решил, что тебе плохо живется? – заговорила она сердито. Уперев руки в боки, девушка стояла и смотрела на Кита, который в этот момент пытался растворить окно и выпрыгнуть во двор. – А вот мне уже десять раз побрили ноги, я переругалась и чуть не подралась с прачкой, отказавшейся кипятить твои бинты, вступила в конфронтацию с доктором Корнелиусом, который одержим навязчивой идеей пустить тебе кровь по всем правилам здешней медицины. Смотри на все с юмором, Кит, и посиди в спальне еще хотя бы пару дней. Тогда я по крайней мере буду уверена, что если ты все-таки вылезешь через окно, то ничего себе не повредишь.
Сраженный ее аргументацией, Кит расхохотался и согласился ждать, сколько потребуется…
Итак, все это время она подавляла в себе жесточайшее искушение броситься на шею любимому и рассказать, как заполучила драгоценную бутылку. Впрочем, у нее были и другие причины сдерживать свои эмоции.
Ее, к примеру, поместили в тот же самый дортуар, где Кромвель грозил ей страшными карами и где был ранен Кит. Конечно, никаких следов происшедшего в комнате не осталось, но Дини всякий раз бледнела, подходя к злополучной двери, и напоминала себе, что смертельная опасность, нависшая над ними, продолжает оставаться совершенно реальной.
К тому же она боялась гнева Кита, который, конечно, рассвирепеет, узнав, что она отправилась на поиски бутылки на свой страх и риск. Она и сама понимала, что делает глупость, когда в абсолютной темноте, стоя на четвереньках, шарила рукой в зарослях кустарника. С другой стороны, они не могли приступить к осуществлению своих планов без этого сосуда.
Таким образом, когда она решилась наконец принести бутылочку в комнату Кита, у нее было такое чувство, что она держит в руках ключ к их спасению.
Дини надеялась застать его уже на ногах и даже, возможно, в окружении брадобреев. Впрочем, она была бы не прочь обнаружить его спящим и разбудить нежным поцелуем.
Но Кита в комнате не оказалось, а на это она совершенно не рассчитывала.
Поняв, что Гамильтон пропал, она едва не выронила драгоценную бутылочку.
– Кит! – позвала она шепотом, будто пришла навестить его в больницу.
Ответа не последовало. Как ни странно, но вместе с Китом исчезли и гвардейцы королевы, охранявшие его покой все предыдущие ночи. Комната казалась нежилой, настолько пустой и заброшенной она выглядела. Даже бинты и тазик с кипяченой водой пропали.
С силой сжав в кулаке горлышко бутылки, Дини попыталась подавить нахлынувший страх. Ведь должно же быть объяснение случившемуся! Вполне вероятно, что оно очень простое. В конце концов, его могли пригласить на завтрак к Саффолку или королю. А может, матушка Лоув решила перевести больного в более просторные апартаменты?
