Алая Вуаль полностью

— Я… — Мои руки смыкаются вокруг предметов. — Ну, да, это было очень-очень… — Он закатывает глаза и отходит на несколько шагов. Давая мне возможность побыть наедине с собой, я понимаю, что начинаю заново. — Спасибо, — неловко говорю я. — Ты, э-э-э, вы случайно не платил за них?

Медленно он поворачивается и смотрит на меня.

— Точно. — Я поспешно киваю, мысленно примечая, что в следующую поездку в Амандин мне придется расплатиться с аптекарем. Желательно, чтобы Михаль не дышал мне в затылок. Добавь к этому списку вора, говорит в моей голове маленький надменный голосок, а также похитителя и потенциального убийцу. Однако мой взгляд не может не вернуться к его идеальному профилю — и тут я вижу его. Мое собственное лицо смотрит на меня из магазина на другой стороне улицы. Под ним крупным четким почерком написано объявление:

ПРОПАЛА

СЕЛИЯ ФЛЕР ТРАМБЛЕ

ДЕВЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ

ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ВИДЕЛИ 10 ОКТЯБРЯ

Я быстро отворачиваюсь, делая вид, что не заметила, и еще сильнее скребу зубами. Конечно, есть объявления. Мой отец не может притворяться, что распределяет свое смехотворное вознаграждение без уведомлений. Однако улица остается темной и пустой — охотники за головами не спускаются, и через пять минут я следую за Михалем по боковому переулку и прохожу через люк в булыжниках.

Я стараюсь не вздрагивать от густого, удушливого воздуха на лестничной площадке. Под землей всегда так, словно стены и потолок могут обрушиться на меня в любой момент, будто сама земля хочет проглотить меня целиком. Слава Богу, факелы освещают проход. Слава богу, что мы почти сразу же замедляемся и останавливаемся перед пунцовой дверью без опознавательных знаков. На ней нет ни стука, ни замочной скважины, ни даже ручки. Просто гладкое крашеное дерево.

Оно точно совпадает с цветом моего платья.

— Это она? — Шепчу я, борясь с желанием поерзать. Поправить лиф и уложить волосы. Одно дело — читать о неизвестном в книгах, мечтать когда-нибудь исследовать его самостоятельно. Совсем другое — смотреть ему прямо в лицо. — Это Les Abysses?

— Да. — Он поднимает на меня бровь. — Ты готова?

— Думаю, да.

Михаль кивает один раз, а затем поднимает руку к двери, которая бесшумно распахивается. Не говоря ни слова, он заходит внутрь, не оставляя мне другого выбора, кроме как последовать за ним. Мой рот открывается, когда я переступаю порог, а дыхание резко сбивается.

Неизвестность — это целый новый мир.

Полированные мраморные полы белого цвета уступают место блестящим позолоченным перилам, где виноградные лозы ползут по самой великолепной лестнице, которую я когда-либо видела. Я сопротивляюсь желанию задыхаться, озираться, показывать пальцем и выставлять себя на всеобщее обозрение. Конечно, я провела детство в окружении богатства, но эта единственная комната — мы, похоже, находимся на какой-то лестничной площадке — не сравнится со всем поместьем моего отца. Слева от меня лестница уходит в тень. Справа от меня они изгибаются вверх и исчезают за поворотом, но это не имеет значения, когда на потолке над нами открывается фреска с блестящими облаками и голубым небом. Два огромных дерева простираются от центра, а между их ветвями парят херувимы. Каждый из них несет большой пылающий меч.

— Добро пожаловать в Эдем, — говорит легкий женский голос.

Я вздрагиваю и хватаю Михаль за локоть, когда перед нами материализуется белокожая женщина с необычными глазами из серого дыма. В руках она держит красивое красное яблоко, и все части, наконец, встают на свои места. Виноградные лозы, деревья, херувимы…

Эдем.

У меня перехватывает дыхание.

Как в Эдемском Саду.

Улыбаясь женщине, я говорю Михалю.

— Я думала, мы отправимся в Les Abysses?

Он склоняет голову в мою сторону и отвечает насмешливым шепотом.

— Это зависит только от тебя. Сначала дамы.

— Что?

Однако он дает понять, что хочет сказать, без церемоний подталкивая меня вперед. Вместо этого женщина обращает на меня свой взгляд, и при ближайшем рассмотрении я понимаю, что у ее глаз нет ни зрачков, ни склеры⁶⁹. Я безуспешно пытаюсь не смотреть. Серая дымка просто клубится, не прерываясь, по всей их поверхности, каждое веко окаймлено бледными ресницами. Они с любопытством задерживаются на моем малиновом платье, когда я делаю реверанс.

— Bonjour, мадемуазель, — говорю я, зачарованно глядя на нее сквозь ресницы. Она выглядит почти как мелузина с ее однотонным цветом лица, но я никогда не видела мелузину с такими глазами, как у нее. Однако я слышала, как шептались о мелузинах, обладающих даром Зрения. Хоть и редко, но они должны существовать; их королева — оракул, в конце концов, Оракул — морская богиня, предвидящая будущие приливы и отливы.

Выпрямившись, я улыбаюсь шире.

— Рада познакомиться с вами.

С небольшой загадочной улыбкой она обращается к Михалю:

— Ты знаешь правила, roi sombre⁷⁰. Деве здесь не рады.

— Дева со мной. Это делает ее желанной гостьей.