Вприпрыжку, направляясь через площадь к дому сестер Мороуз, Тигра всерьез и вслух обдумывал различные теории, касательно сегодняшнего ветра. Я была удивлена тому, что на улице действительно дул ветер и уже несколько пожалела о своих мокрых волосах.
– Я где-то читал, что ветер дует к переменам. К переменам в климате или в жизни. Как думаешь, Теа, какие перемены будут у нас? – Я смогла лишь пожать плечами, но Тигру это не удовлетворило, и он нахмурил брови.
– Я не знаю, Тигра, не знаю.
У плитки с надписью
Я считаю, что Брена красивая, потому что она яркая и выглядит действительно, как девушка. Когда родители Скалы назвали сына Скалой, они не видели будущего, как ясновидящие, им достаточно было подержать пятикилограммового (или около того, у нас сохранились только примитивные механические весы) младенца на руках. Скала на целую голову выше меня, а по телосложению настоящий богатырь. Он всегда коротко стрижет свои светлые волосы, а еще очень гордится шрамом на левой щеке, который получил при своей первой рубке дерева. Все говорят, что через пару лет Брена и Скала поженятся, потому что они отличная пара.
Но я никогда не замечала между ними никаких «искр» или романических взглядов. Они могут запросто по-дружески унизить друг друга или подложить в тарелку с супом червяка. Возможно, это и является проявлением симпатии, если честно, я не знаю. Ко мне они относятся с уважением и если и шутят надо мной, то червяка в тарелку с чем-либо не подложат никогда.
– Ты что-то сделала, да? – спросила меня Брена, которая, между прочим, эффектно подвязала волосы красной лентой.
– Сделала с чем?
– С волосами, Ти. Что ты с ними сделала?
– Я просто их не высушила. Не думала, что на улице ветер. Откуда у тебя эта лента? – Брена потупила взгляд, а Скала смеявшийся над чем-то с Тигрой резко перестал смеяться. Я поняла, что Брена не собирается отвечать на мой вопрос.
– Это я нашел ленту в одной из книг. Типа закладки. Подумал, что красное на чёрном будет хорошо смотреться, – Скала засунул руки в карманы. Я закусила губу и в тот же момент поняла, что люди все это время говорили правду. Они видели то, чего я никогда не замечала.
– Модельер, ха? – Вместо того, чтобы обозлиться на, в сущности, ни на что, я решила обратить ситуацию в шутку.
– Кто модельер? – не понял шутки Скала. Брена поймала на себе мой взгляд и искренне расхохоталась. Я подхватила.
– Красное на черном! Умора! – хохотала Брена. Я почувствовала кожей рук еще один порыв ветра и перестала вторить подруге.
– Тебя же все равно заставят её снять, – удивилась я. Брена улыбнулась одной из своих фирменных лисьих улыбок.
– Не заставят, если узнают, откуда она у меня.
– Что ты имеешь в виду? – последовала короткая пауза.
– Теа, ну ты что, совсем ничего не понимаешь? – Вмешался умный не по годам Тигра. – Если взрослые поймут, что Скала подарил Брене ленту, они подумают, что это такой знак внимания. Да все итак их уже поженили!
– Тигра! – Воскликнула я. – Они же стоят прямо здесь, видишь?
От трудного придумывания каких-нибудь корявых ответов смущенных ребят спасло только то, что мы подошли к дому сестер Мороуз, где уже давно началась раздача завтрака. Мы встали в одну из нескольких очередей. Люди, конечно же, в большинстве своём молчали.
Получать завтрак для всей семьи всегда ходит один член семьи, максимум двое, чтобы на улице не было... Вавилонского столпотворения. Чаще всего это дети и подростки, у которых по утрам дел оказывается не так много, как у взрослых членов общества. Мы шёпотом обсудили, что на завтрак кроме омлета дают еще и свежие булочки с маслом.
Кивками мы решили, что остальные вопросы, если они, конечно же, были, обсудим позже: никому не хотелось получить осуждающий взгляд отца Кукольницы Сьюзан или Хромого Нила. Очередь всегда двигалась быстро, слаженная работа также была отличительной чертой сестёр. Я не переставала ощущать на открытых участках кожи прохладу, это не то чтобы пугало меня, скорее немного удивляло.
Тигра очень любит рассматривать наши, как мы их называем, «коттеджи». Он прекрасно понимает, что хоть их двери и открыты для каждого жителя в любую нужную минуту, они все равно принадлежат тем, кто в них живет. Я разделяю его мнение. Вместе с тем мне очень нравятся резные ставни на окнах – в них нет стекол, как в наших серых глыбах, есть только ставни.
Орнамент на них вырезан незатейливо, почти на всех слоями сходит облупившаяся зеленая краска. Никто не знает, кем они были покрашены, с какой целью и почему именно зеленой краской (я склоняюсь к мнению, что никакой другой краски у людей просто не было, потому что сейчас у нас красок нет вообще). Но именно от этих ставен веет сногсшибательным духом старины и истории. Если бы мы только её знали.
