Не желая принимать бой в столь неблагоприятных условиях, мы отошли к Моонзунду для соединения с отрядом бронированных кораблей «Не тронь меня» и «Первенец» под командой капитана первого ранга Лихачева. При виде нашего отступления неприятель бросился в погоню, но, несмотря на общее превосходство в скорости, до наступления ночи в сем намерении не преуспел.
Однако с рассветом преследование продолжилось, и нам пришлось принять бой. Выдержав натиск неприятеля, нанесли ему изрядный урон, а затем в дело вступили наши броненосцы. Их огнем флагманский «Герцог Веллингтон» и 100-пушечный «Король Джордж»[14] были взорваны на воздух и затонули, 60-пушечные блокшипы: «Гастингс» получил таранный удар от «Первенца» и затонул, «Хоук» разбит, «Корнуоллис» взорван на воздух, а «Пембрук» спустил флаг и сдался. Остальные противники бежали.
Донося о сем блистательном деле, имею честь доложить, что корабли, хотя и потерпели значительные в корпусах своих и, особенно, в рангоуте повреждения, но по возможности исправлены, и своим ходом добрались до Риги. Те из трофеев, которые нуждаются в помощи, отбуксированы в порт нашими фрегатами и пароходами.
Неприятель за два боя потерял семь линейных кораблей, четыре фрегата, шлюп и шесть канонерских лодок. Начальник эскадры сэр Ричард Дандас и несколько офицеров сдались военнопленными.
С нашей стороны убитых — 137, раненых — 233. Вообще, флагмана и капитаны выказали и знание своего дела, и самую непоколебимую храбрость, равно как и подчиненные им офицеры, нижние же чины дрались как львы и, несмотря на утомление в сражении, работали без отдыха, дабы привести суда в возможность плыть, что по случаю весеннего времени представляло большие затруднения, ибо большая часть кораблей имели сквозные пробоины в мачтах и реях.
Стрельба с кораблей производилась с особенным искусством. Броненосные корабли «Не тронь меня» Лихачева и «Первенец» Голенко, снабженные новейшею нарезной артиллерией, стреляли с неимоверным искусством и взорвали своих противников в начале дела.
Подробности битвы, равно как и испрошение наград отличившимся, я буду иметь честь представить впоследствии.
Милостью Божией во славу Вашего царствования, генерал-адмирал Романов.
Подписался я не вполне по правилам. Но мне самому так понятнее, что ли… а то вроде человек без фамилии…
Впрочем, серьезный разговор с братом-императором мне еще предстоит. Как ни крути, а я проигнорировал его прямой приказ — не участвовать в сражениях. И рубль за сто, среди придворных найдется немало людей, которые станут нашептывать Александру, что августейший брат стал слишком популярным в российском обществе и вообще много о себе думает…
