На счастье, жена Кручану оказалась поблизости… А как иначе скажешь? Пряталась она меж ульев на пасеке недалеко от ворот Волоокой, поджидая своего благоверного. Услышала она крик Кофэела и голос Георге, поняла, что совершается смертоубийство, и кинулась как безумная — будь что будет: «Что ж ты делаешь?.. Убей лучше меня!» И муж начал ее убивать и, наверно, убил бы, потому как был не в своем уме, но тут ей повезло! Проходили мимо мужчины с рыбалки, они и связали Кручану, а бадю Василе, едва живого, в больницу понесли на его же дождевике.
— Сущий дьявол… — первое, что сказал Кофэел сразу же, как только в сознание пришел. — Первый раз видел своими глазами, как в соседа демон вселился.
И потом Василе часто повторял эти слова, так что они запомнились людям. А человек он был мягкий, ему ничего не надо было, иначе бы он ни за что не простил Георге Кручану, когда тот через несколько дней в этой же самой больнице целовал ему руки, валялся в ногах, со слезами упрашивая:
«Прости, Василе, я сумасшедший! Прости. Что-то со мною происходит страшное: сердце гложет, и нету причины».
Нет, другой бы на месте Василе ни за что не простил соседа, который тебя на всю жизнь искалечил (правда, если быть точным, Кручану ему помял левую руку, а с правой произошло позже, и совсем по другому делу, но в селе об этом как-то не помнили). Но Василе простил Кручану, потому что по доброте душевной был особенный человек, — только тот ушел из больницы, он и говорит соседу: «И ему легче, и мне легче».
А теперь, если спросишь об этой давней истории у бади Василе, он тебе не торопясь, с удовольствием расскажет:
— Злое дело, товарищи, самого тебя делает злым, а доброе — добрым. Другого мне не дано: или так, или этак… В молодости я был солдатом. Был в цирке однажды и видел живого тигра. Хозяин заходил к нему в клетку и даже немного играл с ним, но… глаз с него не спускал! К чему это я говорю? А к тому, что и ко мне в сад чуть ли не каждую ночь наши местные тигры приходят. Но я — тертый калач, знаю, кто и как спит, и чем дышит во сне… Я ловлю браконьера и говорю: «Беги! Я тебя не видел, не слышал и вообще знать не хочу… И поверь, мне за тебя стыдно, человек, — говорю я ему. — Разве у тебя нет языка или совсем потерял совесть, почему не попросишь? Только об одном прошу тебя: больше со мной не здоровайся!..» Что же делает зверь? Становится ягненком: «Прости меня, бадя Василе, говорит, вот тебе мой мешок, и делай со мной что хочешь!..» Вот что значит, с добром подойти к человеку. А покойный Кручану приходил ко мне только со злом. «У тебя, говорит, бадя, крадут». А я ему отвечаю: «А ты, дорогой Георге, только о ворах думаешь?! А я о людях…» Тут он начинал обычно стращать: «Я против тебя закон применю». — «Хорошо, говорю, применяй, спасибо тебе на этом!» И как же он ко мне закон применил?.. Дал мне пощечину. А я ему: «Будь здоров, дорогой, благодарю… нет, не из моей руки вышел этот закон…» Ну и тут в него демон вселился, и он бил меня, а если бы убил, его расстреляли по его же закону… Ирина вмешалась и больше того раздразнила в нем демона, начал он ее поучать, свою ненаглядную половину, и едва не пришиб… Вот как оно получается, когда злом на зло наступишь. Нет, надобно зло добром пресекать… Теперь слышу, затеяли новое зло, пустили сплетню по селу, будто я с этой Ириной Кручану… то есть имел с ней тайную связь и будто она по моему наущению мужа засадила в тюрьму! Эх, видать, совсем помутился разум людской и они теперь злом отвечают на мое же добро!.. Будто бы в селе уже ни одного праведника не осталось — одни воры да развратники?..
Но, честно говоря, все меньше теперь находилось охотников расспрашивать да лясы точить со сторожем Кофэелом. Сидел он в своем саду по ночам все больше один, днями же отсыпался. Конечно, он на этот сговор пожаловал бы, чтобы на дармовщинку выпить и закусить. Но вот, однако же, ближние родичи его не позвали, потому что он надоел всем смертельно своими бесконечными проповедями о собственной доброте и неблагородности окружающих.
— Ох и глупы бабы в наше время, не приведи бог!.. — проговорила со вздохом мать невесты и будущая теща, намекая на Ирину Кручану, которая сперва засадила мужа в тюрьму, а потом просила его выпустить. Обе они с Волоокой, и жена, и любовница, бегали по начальству и умоляли простить, отпустить Георгия. — Что же это за семья такая, когда за любую обиду, за пустячную выволочку — чего только не случается в доме — жена сразу в суд! Что это за семья?..
И мать жениха, будущая свекровь, головой закивала:
