«Милое дело, — думали родичи, — получается, мы скот бессловесный и ответить не можем! Конечно, жених у нас городской, а мы люди темные… Если мы в селе живем, что же, у нас разума нет? С завязанными глазами ходим? А кто его, этого умника, кормит, кто его в люди вывел? Больно грамотный со своим средним образованием… А ну, подумай, откуда твои десять классов? Наши мозоли, сынок…
И как человеку не совестно! Называется, жених… Пока мы тут взвешивали, как и что, он уже третий приканчивает графин! Теперь ему море по колено… Подводник. Да еще шофер вдобавок, как еще только права до сих пор не отобрали?»
Ну, как спасти положение? Тут свекровь — хозяйка этого дома — засуетилась.
— Сваты, сватьюшки, родненькие, угощайтесь, кусочек хотя бы, хоть что-нибудь, пожалуйста, остывает!..
А мать ее, то есть бабушка жениха, напротив того, без суетни все повторяет и повторяет:
— Будь он проклят, этот Кручану!.. Прости господи, будто он у нас в доме помер…
А тесть на это достаточно вежливо, но по-деловому:
— Вот что, жених… Или ты приведешь посаженого, или я немедленно ухожу!
А теща:
— Постой, мы разве посаженого венчать собираемся? А если он захворал или вызвали его куда… У нас что, свадьба не состоится?! Нет, не пришел так и не пришел, и ждать нечего!
Итак, считайте, что сговор расстроился. Благие начинания забыты, и то, что дело поначалу шло гладко, уважительно и солидно, а все собравшиеся были на высоте, памятуя о том, что сегодня закладывается фундамент новой семьи, — все рассыпалось прахом. Скажете, жених сам виноват? Молод, заносчив, не знает жизни с ее нуждой и лишениями, не набравшись ума, берется других поучать?.. Но почему никто не привел его в чувство, не оборвал, не прибил, в конце-то концов? Ведь он обидел самых близких людей, тех, которые ему жизнь подарили, для него построили дом, готовили свадьбу; и тех, которые для него растили невесту и теперь ее с рук на руки, насовсем — и еще неизвестно, на какие муки, — ему отдавали. Нет, таких людей нельзя обижать безнаказанно. И разве можно их доводить до отчаяния?..
Меняются времена, всему на свете бывает конец, но что-то главное передается от поколения к поколению, может быть, то, что мы называем духом народным?
А жениху, видимо, плевать на расстроенную помолвку и обиженных родичей… Он все думал о Кручану.
— Неужели вы не помните, дядя Никанор… Вы еще сидели тогда в президиуме собрания… Как же звали тогдашнего председателя?.. Ну, его еще три года подряд собирались снимать… — Жених в волнении потер лоб. — Фамилия у него начиналась на букву «Х» или «Г»… Гарбе… нет, Харбе…
— А-а-а, Хэрбэлэу, вот-вот… — вздохнули все с облегчением, словно мрачные тучи, сгустившиеся над этим столом, теперь сами собой рассеивались.
— Ха-ха! Хэрбэлэу… — понеслось за столом. Люди заулыбались.
— Хэрбэлэу? Это который застрелил, ха-ха, у себя на крыльце козу бабушки Сафты?.. Ха-ха-ха, — смеялись уже в голос.
— Он, бедный, подумал, что на него напали классовые враги, подосланные недругами, вроде Кручану… — сказал Никанор и при этом хлопнул себя ладонями по ляжкам.
Какое это благое дело — когда все вместе смеются! И надо же было дураку палить в козу — чтоб соседи кинулись на помощь! И еще самому кричать: «Помогите!» А на крыльце коза блеет!.. В конце-то концов все на этой земле куда проще, чем кажется. Ведь и дурак дураку — рознь. А уж если мы и дураки, то дураки особые, хитрые… в отличие от беспросветного Хэрбэлэу… К примеру, слышишь «тук-тук» в двери посреди ночи… Говоришь: «Войдите!» Не входит. И снова «тук-тук». Что же ты, срываешь ружье с гвоздя и стреляешь в окно наугад?.. Много ли для этого ума надо?! Хе-хе, посмотри на нас повнимательней, похожи ли мы на таких дураков?.. Нет, мы, конечно, не спорим, Кручану ничего не стоило нас по-всякому обозвать, даже дураками представить, он даже мог руку поднять, избить при желании, как сделал это со стариком Василе Кофэелом! А кто же из нас оказался в конце концов в дураках? Или скажете, что его дурацкая смерть — нашей жизни умней?..
Примерно так мог думать любой из присутствующих. Во всяком случае, Никанор Бостан окончательно повеселел и продолжал развивать свою мысль жениху уже вовсе миролюбиво:
— Я тебе скажу, Тудор, вот что… Так-то и получается… Сам портишь — сам чинишь! Кто теперь занимает третье место в районе? Мы!.. А где теперь Хэрбэлэу, который был у нас председателем? Собирает тряпки и кости в сельпо!..
Тут вдруг вскочила с места жена Никанора и, широко осенив себя крестным знамением, затараторила:
