В Риме Гонорий III предпринимал неистовые усилия, чтобы переломить, казалось бы, непреодолимую волну поражения. После фиаско крестового похода Людовика Бертран был отозван и заменен в качестве папского легата Конрадом фон Урах, кардиналом-епископом Порто и бывшим аббатом Сито. Конрад был немцем, сыном графа Церингена, человеком большой личной святости, а также выдающимся папским дипломатом. Однако его назначение произошло слишком поздно. Он прибыл в Лангедок весной 1220 года и обнаружил, что большая часть провинции находится в руках Раймунда, а Амори разочарован и разорен. При въезде в Безье легат был изгнан толпой и вынужден бежать на лодке в Нарбон. Взяв под контроль дела, Конрад попытался организовать военный орден, Орден Святой Веры, который должен был быть создан по образцу тамплиеров и, как надеялись, обеспечит Амори постоянную армию для защиты его владений. Были собраны средства и назначен магистр. Официальное одобрение Папы было дано в июне 1221 года. Но после этого Орден Святой Веры исчезает из со страниц хроник. Причина почти наверняка заключалась в нехватке рекрутов в то время, когда священная война приобретала все черты политических разборок ради мирских целей.
Не смирившись с этой неудачей, Гонорий III обрушил на молодого Раймунда и его союзников целую череду угроз. Он угрожал Тулузе, Ниму и Авиньону уничтожением их епископств, что было рассчитанным ударом по их процветанию и престижу. В июне 1220 года он дал молодому Раймунду месяц на то, чтобы подчиниться Церкви или потерять земли, которые Латеранский собор присудил ему за Роной. "Не поздравляй себя с эфемерными победами, которые ты уже одержал, — предупредил его Гонорий, — не думай, что ты сможешь победить Бога и защитить свои земли, когда мы лишим тебя их". Год спустя Гонорий повторил угрозу, на этот раз дав молодому графу два месяца на подчинение. Раймунд не покорился, и в октябре 1221 года он был торжественно объявлен лишенным всех своих владений. Но это была лишь пустая угроза, как хорошо знали обе стороны. Гонорий предложил привести приговор в исполнение, провозгласив новый крестовый поход, и приступил к сбору еще одного пятипроцентного налога с переживающей тяжелый кризис французской Церкви. Доход от этого налога был потрачен на наем наемников от имени Амори, так как добровольцы не проявляли особой охоты к участию в походе. Архиепископы Реймса, Санса и Буржа тщетно проповедовали всю зиму, а горожане Франции, которых Гонорий призывал "выступить в унисон и покрыть себя мирской и духовной славой", были решительно не заинтересованы в новой войне. Некоторые из них, жаловался Гонорий, находились под ошибочным впечатлением, что Раймунд VI был законным графом Тулузы. Тем не менее, Папа сохранял горячий оптимизм и безмятежно не замечал, что энтузиазм его современников иссяк. Пятый крестовый поход, после двух захватывающих лет, в течение которых он вплотную приблизился к уничтожению египетских Айюбидов, закончился катастрофой в сентябре 1221 года. Современники выдвигали самые разные объяснения унизительному отказу Бога помочь своим верным. Многие из них обвиняли Альбигойский крестовый поход в том, что он отвлек деньги и людей от злополучной экспедиции на Нил.
Гонорий не имел большего успеха и в отношениях с Филиппом Августом. "Эти унижения — позорный упрек нам обоим", — писал он королю в июне 1221 года. Филипп не согласился. Он остался глух к призывам Папы и не сделал ничего, чтобы помочь трем архиепископам в поисках рекрутов. В конце года легат Конрад обратился к корыстным интересам Филиппа. Он убедил Амори предложить свои владения французскому королю и отказаться от Лангедока в пользу Капетингской монархии. Поскольку владения Амори к этому времени сводились к Каркассону и горстке широко разбросанных замков, эта капитуляция не требовала от него больших жертв; но она открывала перед Филиппом перспективу расширения его владений, почти столь же впечатляющую, как и присоединение Нормандии в 1204 году. Весной 1222 года Конрад отправился в Париж, чтобы убедить короля принять это предложение, а в мае Гонорий добавил свои собственные мольбы. Папа предложил ему еще один пятипроцентный налог на церковное имущество, а также обычную всеобщую индульгенцию, если он вторгнется в Лангедок и присоединит его к своей короне. Это было предложение, от которого Филипп вряд ли мог отказаться. Но тем не менее, он отказался. Причины этого не описаны, но король, несомненно, знал о силе антифранцузских настроений на Юге и, возможно, считал, что пока Плантагенеты остаются самой сильной державой к югу от Луары, ему неразумно пополнять число своих врагов.
