Альбигойский крестовый поход полностью

Людовик стал первым королем из своей династии, который вошел в Лангедок в качестве завоевателя. Пропагандисты, увидевшие в битве при Бувине первые плоды патриотизма, который был французским, а не региональным, не позволили этому триумфу остаться незамеченным. В напыщенных стихах придворного поэта Людовика, Николя де Бре, король стал "возрожденным Александром", превращение столь же грубое, как и то, которое словами Расина сделало героев "Илиады" элегантными придворными. Проводились параллели и с Карлом Великим. Легендарные исполнители сhanson de geste служили рупорами королевской пропаганды во многих частях Франции и были особенно уместны в регионе, где воспоминания о Карле Великом были единственной эмоциональной связью с Иль-де-Франс, откуда прибыл Людовик. В тридцати милях от Авиньона находился знаменитый римский некрополь Алискамп, где, по преданию, Карл Великий похоронил пэров Франции и героев Ронсеваля. Если самая знаменитая жертва осады Авиньона, граф де Сен-Поль, был похоронен там, как утверждает один современник, то этот поток эмоций, возможно, исходил не только из уст льстецов и литераторов. Сам Людовик прекрасно понимал, что оставил не более чем тонкий слой льда, чтобы успокоить бушующее политическое море, но у него было твердое намерение вернуться на Юг весной. Вопрос о том, выдержало бы его королевство напряжение еще одной крупной кампании, третьей за три года, остается открытым. Как и реальный Александр, Людовик умер на пике своих достижений. Он был уже очень болен, когда покинул Альби в конце октября, и умер 8 ноября в Монпансье в Оверни, от чрезмерного целомудрия, как считал Гийом Пюилоранский, а более вероятно — от дизентерии. Осада Авиньона сильно подорвала его хрупкое здоровье, и горожане, продержавшись три месяца, возможно, оказали Раймунду VII большую услугу, чем считали.

Наследником Людовика стал двенадцатилетний ребенок, Людовик IX, власть же от его имени осуществляли королева-мать Бланка Кастильская и легат Романо Франджипани. Достижения столетия эффективного королевского правления были внезапно подорваны чередой баронских заговоров. Правительство защищалось с поразительным и неожиданным успехом, но ценой больших потерь. Лангедок пришлось временно отодвинуть на второй план. Корона была представлена там горсткой чиновников и военным губернатором, Юмбером де Боже, с отрядом из 500 рыцарей. Юмбер был молодым человеком выдающейся храбрости и способностей, который начал свою выдающуюся карьеру на королевской службе. Но на Юге ему неизбежно пришлось обороняться. Неразумное решение Людовика отвергнуть покорность графа Фуа вынудило Роже-Бернарда заключить тесный союз с Раймундом VII, первым плодом которого стало взятие Отрива через несколько недель после смерти короля. К весне 1227 года поместный Собор, собравшийся в Нарбоне, сетовал на запустение многочисленных городов, которые сдались Людовику VIII во время паники предыдущего года. В ответ Юмбер осадил Лабесед в Лораге и предал смерти большую часть его гарнизона. Но, несмотря на отдельные успехи, королевские войска были вынуждены уступать позиции в течение следующих двух лет. В 1228 году произошла катастрофическая весенняя кампания, ознаменовавшаяся потерей Кастельсарразена и поражением французов, понесших большие потери.

Тем не менее, именно Раймунд, а не Юмбер, подал прошение о мире, и у этого решения были веские причины. Имея в резерве мощь Капетингской монархии, французы могли позволить себе проиграть сражение, в отличие от Симона де Монфора, который всегда знал, что одно серьезное поражение может смести с лица земли его династию, лишенную на Юге корней. Юмбер де Боже удерживал долины рек Рона и Од, включая Каркассон, который был практически неприступен. Его армия была небольшой, но не меньше, чем у Симона де Монфора, а потери восполнялись постоянным притоком новых людей с севера. К тому же Юмбер восполнял политической хваткой то, чего не мог достичь оружием. Если он не мог захватить города Раймунда, то мог, по крайней мере, причинить страдания и разрушения их жителям, которые становились все более утомленными войной и склонными к мятежу. В Тулузе методично разрушали пригороды и в четвертый раз за пятнадцать лет выкорчевали виноградники, чем Юмбер де Боже не спеша занимался все лето 1228 года. Время было на его стороне. Всем становилось ясно, что рано или поздно, корона в Лангедоке одержит верх, как и во всех других частях Франции.