Альбигойский крестовый поход полностью

Тем южным землевладельцам, которые продолжали владеть своими фьефами, было разрешено соблюдать старые обычаи Юга, как они всегда это делали. Но для остальных должны были преобладать обычаи и нравы Парижского региона. Это означало, что должна была быть ограничена свобода землевладельца делить свое имущество по завещанию или отчуждать его в пользу Церкви. Такие ограничения были необходимы, чтобы власть Симона не была подорвана, как это произошло с властью графов Тулузы. Церковь не могла быть довольна ограничениями на отчуждение земель в свою пользу, но, несомненно, она проглотила свои возражения перед лицом военной необходимости. Военная необходимость действительно была сутью проблемы Саймона. Графы Тулузы не могли добиться от своих вассалов военной службы и были вынуждены нанимать наемников. Симон же требовал, чтобы его вассалы непременно являлись по вызову и предоставляли ему определенное для каждого фьефа количество воинов. Более того, в течение следующих двадцати лет эти воины, также непременно, должны были быть северянами. Если замки новых владельцев переходили в руки их вдов или дочерей, то эти дамы должны были выходить замуж за северян или, по крайней мере, за южан, получив на это одобрение Симона. Соратники Симона пришли на Юг как завоеватели, а не как иммигранты. Они были ничтожным меньшинством на завоеванной земле и уже заняли положение осажденного гарнизона.

Симон де Монфор завоевал Лангедок, но не доказал своего права на владения им. Легаты хотели сделать его графом Тулузы и его наследников после него, и они настаивали на том, чтобы Иннокентий III санкционировал эти изменения с момента официального отлучения Раймунда VI в 1211 году. Но возникли трудности. Раймунд был вассалом французской короны и только король Франции мог санкционировать его низвержение, а Филипп Август не проявлял к этому никакого желания. Король никогда не доверял крестоносцам, и когда они вторглись в Тулузское графство в 1211 году, он обратился с резким письмом к Папе, в котором указал, что не собирается позволять Церкви выбирать за него вассалов. Иннокентий ответил успокаивающими уловками, но проинструктировал своих легатов, что земли, отвоеванные у Раймунда VI, ни в коем случае не должны быть переданы кому-либо другому. Они должны были находиться в доверительном управлении для "того, кто будет признан имеющим на них право", намеренно расплывчатая фраза, которую Иннокентий упорно отказывался уточнить. Следующим летом он пошел еще дальше. В то время как армия Симона не встречая сопротивления проносилась по северному Лангедоку, Иннокентий прочитал своим представителям краткую лекцию по каноническому праву. Раймунд, напомнил он им, еще не был осужден за ересь, тем более за убийство Пьера де Кастельно. И даже если бы он был осужден, необходимо было бы доказать какое-либо преступление совершенное его наследниками, прежде чем княжество могло быть передано другой династии. Существование графского сына уничтожило все надежды Симона заменить собой его отца.

Нашлись и другие защитники прав юного Раймунда, поскольку его дядей был король Англии Иоанн, а его жена была сестрой Педро II Арагонского. Осенью 1212 года Педро вернулся из похода на Лас-Навас-де-Толоса, где его ждал граф Тулузы с известием о его жестоком отстранении от власти. Педро был родственником Раймунда, но одни лишь родственные узы не убедили бы этого проницательного и амбициозного политика вмешаться в дела Тулузского графства. Сокращение княжества Раймунда до Тулузы, Монтобана и горстки горных крепостей грозило положить конец арагонскому влиянию на северных склонах Пиренеев. Особую ярость короля вызвало вторжение Симона в Фуа и Комменж, поскольку все эти территории были фьефами арагонской короны. Пока крестовый поход оставался благочестивым предприятием, Педро хоть и с неудовольствием но терпел его. Но теперь поход превратился в частную войну с целью создания княжества для Симона де Монфора. Как один из победителей при Лас-Навас-де-Толоса, Педро чувствовал, что имеет некоторые права на симпатии Иннокентия III. В конце года он отправил епископа Сегорбе и одного из своих королевских нотариусов в Рим, чтобы убедить Папу приостановить крестовый поход.