Лорд Альтен подошёл вплотную. В глазах — презрение, смешанное с восторгом от предвкушения победы. Его рука потянулась к моей рубашке и… одним рывком сорвала ткань с плеч. Я даже не дёрнулся.
Он наклонился. Прошептал мне на ухо:
— Сейчас все увидят, кто ты на самом деле. Как бы ни притворялся, бастард.
Я усмехнулся. Не ответил. Не потому, что не знал, что сказать. А потому что знал — он уже проиграл. Они сами заманивали себя в ловушку.
Он отступил на шаг. Протянул руку. Кончики пальцев зажглись мягким светом — золотым, текучим, как расплавленное солнце. Из его ладони вырвался Блик. Сфера света, плавно вращающаяся в воздухе, с искрами, похожими на частички распадающейся звезды.
Он направил её на моё плечо.
В этот момент в зале стало тихо. Даже магические лампы будто замерли. Только мерцание.
Блик коснулся кожи — и метка вспыхнула.
Небольшой, изящный символ. Линия, пересекающая круг. Тонкая вязь на полтона светлее кожи. Символ клана. Тот, что носили только свои.
По залу прошёл вздох. Один — но громкий. Как выстрел.
Я выдержал паузу. Поднял взгляд на Совет, на Варейна, на Салине. Даже на Доминуса — и он не мог скрыть удивления. И страха.
Фиор сиял, как полуденное солнце. Я же — улыбнулся. И сказал:
— Раз некоторые карты уже раскрыты… Я открою оставшиеся.
— Вы хотите знать, кто убил принца Солнцерождённых, — произнёс я и сделал паузу, позволяя тишине расползтись по залу. — Но хотите ли вы знать, кто убил Ромассила Хала, бастарда Доминуса и одного из самых преданных воинов клана?
На пару секунд наступила гробовая тишина. Та самая, что бывает в храмах перед кульминацией церемонии. Я намеренно говорил негромко — но достаточно чётко, чтобы каждый из сидящих в этом зале советников, магистров и глав кланов перестал изображать равнодушие.
Даже Варейн замер, словно пытаясь понять, действительно ли он ослышался.
— Спасибо, что напомнили, кто я, — добавил я с сухой усмешкой. — А то, признаться, начал привыкать к тому, что я просто Ром. Просто рекрут, начавший жизнь с нуля.
Фиор усмехнулся, как будто услышал забавный анекдот. Его ухмылка была слишком наигранная, слишком старательная — как у начинающего актёра, которому выдали длинную реплику, и он боится сбиться.
— Но раз уж сегодня день откровений, — продолжил я и принялся шагать по мозаичному кругу, — давайте я расскажу свою версию той ночи. А вы решите, кому верить: чудом выжившему или тому, кто называет себя жертвой, но не может предъявить ни одного доказательства.
Я сделал паузу и провёл рукой по груди, чуть расстегнув рубашку. На ней еще остался след от шрама. Места, куда принцы вонзили кристалл грязного Ноктиума.
— В тот вечер мне сделали неожиданный подарок. Маленький, изящный кристалл грязного Ноктиума. Прямо в грудь. Впрочем, нет. Давайте я начну с самого начала.
Я обвел взглядом зал. В рядах Дневного клана кто-то дернулся, кто-то даже шумно выдохнул — как если бы я внезапно оскорбил их всех публично. Грязный Ноктиум. Для Солнцерождённого это было хуже проклятия. Смерть с клеймом. Осквернение.
Я помолчал, вспоминая тот мерзкий металлический привкус во рту. Тот липкий страх, сгустившийся в горле. И крики.
— В тот вечер мы ехали в Форт Юнис. Это была инициатива принцев, а я, как их вечный сопровождающий, был обязан сообщить о поездке нашему командиру из Солнечных рыцарей. Но братья уговорили меня не делать этого.
— Зачем вы поехали в Форт Юнис на закате? — спросил советник из Золотых весов.
Я улыбнулся.
— У молодежи Дневного клана свои способы выделиться. Считается престижным забраться в Дикие земли после заката. Ведь Солнцерождённые не обладают способностями своих вечных конкурентов из ночного клана, и им куда сложнее выжить в пустыне ночью. Моя вина — я потакал задору принцев Риониса и Фиора. Но в тот момент я ещё не знал, что эта вылазка была тщательно спланирована, чтобы избавиться от меня.
— Зачем им от вас избавляться?
Я криво улыбнулся.
— Когда Доминус решил возвысить меня и дать шанс построить карьеру, он допустил ошибку. Подумал, что нерадивые принцы возьмут с меня пример и начнут тянуться за мной. На деле вышло наоборот. Я лишь раздражал их своими достижениями. И поскольку я оказался более талантлив, они начали видеть во мне конкурента. Иными словами, они избавились от потенциального наследника. И это им удалось.
Я повернулся к свету так, что шрам на моей груди стал виден всем советникам.
— Меня опоили еще в повозке. Очнулся я уже на закате в пустыне. Мне в грудь вонзили кристалл грязного Ноктиума, и я должен был погибнуть от передозировки. Однако меня спасли твари. Привлеченные ярким фоном вещества, они напали на принцев и скудную охрану. Риониса убила тварь, но приговор он вынес себе сам. — Я взглянул на Фиора. — Лишь одному удалось сбежать. Он не позвал на помощь. Не защитил брата. Просто трусливо сбежал и отсиделся в Форте Юнис.
— Ложь! — воскликнул Фиор, но Доминус жестом велел ему замолчать.
— Продолжай, — тихо выдохнул он.
