Мы сидели за столом, когда Лия вернулась, держа новый кувшин так осторожно, будто внутри плескался не эль, а секрет бессмертия.
— Осторожнее, — сказал я, принимая у неё кувшин и чувствуя, как пальцы всё ещё немного дрожат. — С таким лицом в «Капле» лучше не ходить.
— С каким? — устало спросила она, садясь рядом.
— С видом человека, который хочет сбежать через окно в туалете.
— Переживу, — отозвалась Лия, делая глоток, чтобы занять руки и рот.
Юрг откинулся на спинку скамьи и скрестил руки на груди.
— Ну что, юнцы, первый бой с экспериментальным зверем — событие.
— Дай угадаю, — Элвина подняла палец. — Ты сейчас скажешь, что после этого всё будет только хуже?
— Нет, — ухмыльнулся он. — Я скажу, что после этого вы уже не совсем новички. Слабаки, конечно, но уже чего-то стоите.
Марна хмыкнула и стукнула его локтем.
— Да ладно тебе их пугать. Живы, задачу выполнили — молодцы.
Лия снова опустила взгляд, а Марна по-свойски хлопнула её по плечу. Молча, но в знак поддержки.
Беседа полилась легче. Юрг Ной оказался вполне себе человеком, пусть и сварливым сверх меры. Да и Марна, которую побаивались все новички из-за излишней суровости, тоже сменила гнев на милость. Она как раз что-то тихо говорила Лие, когда двери «Капли» открылись.
Я не сразу обратил внимание — в таверне постоянно кто-то приходил и уходил. Но потом мой взгляд зацепился за белую нашивку с гербом Форта Элун на левом плече вошедшего. «Северянин». Самый дальний рубеж, где сейчас велась разработка Ноктиума.
Высокий силуэт в шлеме остановился у порога, прислушиваясь к шуму и оглядываясь по сторонам. Явно искал знакомые лица.
— Странно, — пробормотал Юрг. — Элунцы здесь редко бывают…
— Они вообще редко заявляются в Альбигор, — нахмурилась Марна.
Человек в доспехе снял шлем.
Свет лампы мазнул по коротким светлым волосам. По лицу, которое я знал слишком хорошо. По глазам, которые когда-то смотрели на меня с вызовом.
Я выпрямился, не сводя с него взгляда.
Он тоже меня узнал.
Но в его глазах не было удивления. Только усталость.
— Твою Ночь, — выдохнул Юрг. — Какого гриба здесь забыл Остен Рейвель?
Остен Рейвель стоял на пороге, всё такой же высокий и прямой, но… уже совсем не тот мальчишка, которого я помнил. Свет ламп мазнул по его лицу — худом, с ввалившимися щеками, тёмными кругами под глазами.
Он даже не снимал дорожного плаща, и всё равно от него пахло гарью, пеплом и чем-то кислым, что въедается в кожу после долгого боя. Потрёпанная мундирная нашивка болталась на одном шве, словно напоминание, что его место в строю теперь где-то на краю.
В зале повисла тишина. Кто-то перестал жевать, кто-то замер с кружкой на полпути ко рту. Даже в углу, где вечно шумели рекруты, стихли голоса.
Остен не спешил подходить. Его взгляд скользнул по лицам, ища знакомых. На Марне задержался, как будто примерял, стоит ли ждать удара. Юргу он кивнул в знак уважения. Нас с Элвиной Остен почти проигнорировал, и только на Лию он смотрел по-настоящему долго.
— Ну, — проворчал Юрг, отставляя кружку, — если уж пришёл, садись, Рейвель младший. Или ты решил стоять там до утра?
Я подумал, что он попытается сказать что-то едкое. Но Остен лишь выдохнул и коротко кивнул. Жестом подозвал официантку, и когда та подошла, коротко бросил:
— Большую грибного. И воды. Побольше.
Потом подошёл к нашему столу и опустился на край лавки напротив меня.
— Ну и видок у тебя, Рейвель, — сказал Юрг, не моргнув. — Будто тебя в печи держали.
— Почти так и было, — отозвался Остен хрипло, словно каждое слово давалось ему через силу. — Форт Элун подвергся нападению тварей. Уже дважды. И подвергнется снова.
Марна скрестила руки на груди. Её глаза потемнели.
— Рассказывай, — бросила она. — Что там?
Он замолчал, пока трактирщик ставил перед ним кружку. Остен не прикасался к ней. Только обхватил ладонями — видно было, что пальцы дрожали. Может, от холода. Может, от усталости. Может, от чего-то, чего он не собирался озвучивать.
— Что-то действительно серьёзное, — заметил я. — Если элунцы отправили посыльного.
Остен посмотрел прямо на меня. Не враждебно. Но и без прежней горячности. В этом взгляде была тяжесть — и ещё что-то едва заметное, будто короткий укол ревности. Как если бы он наконец понял, что место, которое он когда-то считал своим, уже занято. И не им.
— Я прибыл не один, — ответил Остен, наконец поднимая кружку и делая глоток. — Меня не должно было быть в отряде, но думаю… комендант просто решил выдворить меня из крепости на случай, если твари всё-таки её возьмут.
На миг в его глазах мелькнула пустота. Будто он снова видел то, что хотел бы забыть. Когда заговорил, голос у него сорвался на хрип:
— Когда мы потеряли первый… Я имею в виду… Когда форт впервые подвергся атаке, треть гарнизона погибла. Те, кто остался, больше не могли прикрывать периметр полностью. Твари шли волной — не как обычно. Не ночью, не изголодавшиеся. Они приходили днём. И они… Они словно знали, куда бить.
— Знали? — переспросила Элвина, тихо.
— Да, — подтвердил он. — Как будто кто-то… учил их. Или выпускал партиями. С разницей в час.
