— Чертова погрешность в координатах, — проворчал я, в несколько скачков преодолевая расстояние между точкой выхода из телепорта и местом, откуда исходила магическая энергия.
Переместившись, я оказался посреди деревушки. Нельзя сказать, что она была крупной. Так, пара улочек и с десяток деревянных домов. Но, при этом, на входе в деревню была корчма, что, как минимум, намекало на то, что эта деревня довольно проходная. Но все это было не так важно, как тот факт, что в глубине деревни я все еще чувствовал творящуюся магию.
Чтобы не терять время, я аппарировал на крышу одного из домов. Приложив немного усилий, чтобы не навернуться с нее, я наконец-то увидел причину страха своего раба.
Прямо посреди пустующей деревенской улицы стоял молодой невысокий мужчина с осунувшимся, бледным и перекошенным от страха лицом. Плащ, в который он пытался закутаться, был разорван, а одна рука висела плетью, и по ней на землю стекала кровь. Это был один из спасенных мной ренегатов. Пожалуй, самый перспективный из них, так как имел хоть какие-то связи, из-за чего до этого у него довольно долго получалось скрываться от Претория.
А посмотреть было на что. Моего раба окружили пятеро людей, облаченных в длинные черные мантии с красными накидками. Вдобавок на каждом был надет остроконечный шлем и железная маска, оставляющая открытым только рот.
— Преторий, — сплюнув, пробормотал я. — Вспомнишь солнце, вот и лучик.
Пятерка чародеев из карательного отряда была вооружена посохами, больше похожими на булавы, а у одного из них еще и виднелась цепь, которая, насколько я знаю, изготовлена с добавлением двимерита. Но непохоже, что псов Капитула волновала сохранность тушки ренегата.
— Сдавайся, Везоф, — донесся до меня хрипловатый голос одного из преторов. — В этот раз тебе не уйти.
Мой раб ответил далеко не сразу. Было заметно, что ему приходилось собираться с силами, чтобы сказать хоть что-то. Учитывая его рану и довольно бледное лицо, могу сказать, что он потерял немало крови, и похоже оставался в сознании чисто из упрямства.
— Сдаться? — выдавив из себя усмешку, сказал он. — Чего ради? Знаю я, что ваши дознаватели вытворяют с другими ренегатами. Нет уж, увольте.
После чего он попытался атаковать своих преследователей. Выставив здоровую руку перед собой, он запустил молнию в сторону одного из преторов. Но то ли он не смог собрать достаточно энергии, то ли выставленный преториями щит был слишком крепок — молния лишь осыпалась безобидными искрами, а сам раб моментально побледнел еще больше. Парня начало шатать, и ему пришлось прикладывать усилия, чтобы остаться на ногах. Похоже, что на заклинание ушли его последние силы.
— Это бесполезно, Везоф, — спокойно произнес претор с хриплым голосом. — У тебя изначально не было шансов. Сдайся, и я обещаю тебе, что ты не пострадаешь.
— Другим… вы тоже… что-то… обещали? — зло и делая паузы, чтобы сглотнуть слюну, процедил ренегат. — Или сразу… повели… к палачу?
Я заметил, как один из чародеев из карательного отряда опустил голову и потер глаза. В наступившей тишине было сложно не услышать его тяжелый вздох.
— Зря ты так, — как-то устало ответил пес Капитула. — У нас есть указ Верховного Претора. Господин Алоис позволил поступать с ренегатами так, как мы посчитаем нужным. Тебе в любом случае не уйти. Но только от нас будет зависеть, в каком состоянии ты окажешься в казематах.
В этот момент я вновь почувствовал страх, исходящий от раба. Но я уже не обращал внимания на происходящее, ведь в моей голове начал выстраиваться план. Очень уж удачно мне подвернулись псы Капитула, и такую возможность нельзя было упускать.
— В последний раз предлагаю, — продолжал говорить претор, оказывая моральное давление на ренегата, — сдайся. Скажу тебе честно: будь моя воля, я бы уже убил тебя. Но ты обладаешь сведениями, которые очень интересуют господина Алоиса.
Везоф невольно дернулся, что не укрылось от глаз карательного отряда.
— Но я уверен, что ты сможешь избежать встречи с дознавателями, — в голосе претора чувствовалась улыбка. — Тебе всего лишь нужно будет добровольно рассказать, кто помог тебе скрыться в прошлый раз.
Раненый ренегат напрягся. Он явно был бы и рад рассказать все, что знает, чтобы спасти свою шкуру, но рабское клеймо, выжженное на его душе, попросту не позволило бы это сделать. Причиняя боль и не позволяя произнести ни единого звука, оно жгло его душу, рискуя повредить ее. Необходимо было вмешаться, чтобы не лишиться раба и не упустить такой куш, как целый карательный отряд Претория.
Удаленно действуя на клеймо, я приказал ему перестать воздействовать на ренегата, отчего он моментально рухнул на землю и отключился, стоило только боли уйти. Это немного удивило псов Капитула, и они растерянно переглянулись, прежде чем вооруженный цепью из двимерита не ступил вперед, чтобы связать отступника.
