До меня дошел смысл сказанных ею слов. Все, что мне оставалось, это отойти в сторонку, чтобы присесть на бортик моста и устало вздохнуть. После я вновь взглянул на чародейку, внутренне надеясь, что вот сейчас она назовет это все лишь глупой шуткой. Но, сколько бы я не смотрел на нее, этого не происходило.
— Великая Тьма, — обреченно простонал я, закрыв рукой глаза, — меня не было всего лишь неделю… Дальше что? Конец света?
Интерлюдия. Адель (Амелия).
Пробуждение было тяжелым. Ужасно болела голова. Мысли путались, и я никак не могла привести их в порядок. Попытка открыть глаза, чтобы понять, где я нахожусь, закончилась вспышкой боли. По глазам больно резанул свет, отчего я зажмурилась только сильнее. Сквозь путаницу в сознании даже пробились панические догадки о том, что я могла ослепнуть.
Но это сделало только хуже. Мысль казалась неправильной и правильной одновременно.
Словно только и дожидаясь подобного сигнала, сознание подбросило еще больше сюрпризов в виде калейдоскопа образов. Головная боль усилилась, и я невольно зашипела. Как ни странно, это помогло перетерпеть приступ.
Тем временем образы закончились, и я наконец-то вновь смогла внятно мыслить. Показанные сознанием картины были не новы для меня. Я их уже видела, пока была без сознания. Но тогда я не могла осознанно их воспринять. И теперь, когда это стало возможным, я вновь просмотрела эти образы, что оказались воспоминаниями. Воспоминаниями о прошлой жизни.
— Я жива? — тихо и с легкой хрипотцой пробормотала я, пытаясь понять, как это вообще возможно.
Последним воспоминанием среди образов была моя смерть: то, как чудовище в человеческом обличии лишило меня головы. Невольно я потянулась к собственной шее и пощупала ее. Не найдя раны, рука поднялась выше к голове, которая была на месте.
Неужели все это было сном?
Я с трудом все же смогла открыть глаза, чтобы спустя несколько секунд увидеть знакомый и одновременно незнакомый потолок.
— Что происходит? — все так же тихо произнесла я и вдруг замолкла.
Мое сознание наконец-то отметило ту странность, которую я не заметила в первый раз. Мой голос был детским, словно я помолодела лет на пятнадцать. Это вызвало панику и абсолютное непонимание происходящего.
Затем все вновь сменилось очередным калейдоскопом образов-воспоминаний. В этот раз это оказалось не столь болезненно, да и количество воспоминаний было уже куда меньше. Так я уже куда более осознанно смогла их «просмотреть».
Когда все закончилось, вопросов появилось еще больше. Смотря на знакомый потолок, я пыталась осмыслить, как так вышло, что я одновременно и Адель, принцесса Темерии, и Амелия Боунс, волшебница из явно другого мира.
Но сколько бы я ни пыталась понять, как так вышло, на ум не приходило ничего дельного. Мой опыт как волшебницы молчал. Конечно, я была далеко не самой сведущей в магических искусствах особой, но даже моих познаний хватало для многого. Однако в данный момент мой опыт пасовал. Обращаться же к помощи воспоминаний юной бунтарки, принцессы Адель, смысла не было вовсе. Она, то есть ныне я, не была одарена магически.
Раньше меня, как Адель, не заботило отсутствие магических способностей. Но теперь, когда я осознала себя как Амелию, невозможность использовать привычные магические приемы сильно удручала.
— Беда-а, — тихо прошептала я, разглядывая свою руку.
Было немного необычно видеть детскую руку вместо привычной, но вскоре я уже не думала об этом. Мой взгляд наткнулся на браслет, выполненный из кожи. На нем словно был выжжен рисунок цветов амелии. Это заставило меня ностальгически улыбнуться. Хоть что-то осталось прежним, ведь раньше у меня тоже был похожий браслет, который мне подарил…
— Ави, — одновременно с этим произнесла я, прежде чем вновь утонуть в потоке смешанных образов.
Только теперь все эти образы-воспоминания крутились вокруг одного чрезвычайно сильного, нахального, но от этого не менее обаятельного ублюдка. В груди защемило от понимания, что, похоже, я его больше не встречу. Но так продолжалось ровно до того момента, как воспоминания Амелии не сменились на всего один образ, что запомнила Адель.
Будучи ребенком, которому еще и месяца не исполнилось, Адель запомнила одно лицо. Лицо человека, которое часто появлялось перед глазами, стоило ей только посмотреть на браслет. Того, кто и подарил тогда еще грудному младенцу сей ценный дар.
