По мере моего монолога я поднялся со своего места и подошел к ректору Аретузы, чтобы, фактически нависнув над ней, продолжить:
— И в ваших же интересах не довести это все до кровопролития. Заставьте королей договориться между собой.
Старик, который уже практически скинул с себя чары, что-то возмущенно замычал.
— Ой, только не надо снова заводить эту свою песню, — с отвращением произнес я, отмахиваясь от Гедымдейта. — «Капитул был создан для контроля чародеев. Капитул теперь вне политики. Капитул то, Капитул се и бла-бла-бла…»
Я в один миг оказался рядом с Гедымдейтом и, взяв его за грудки, поднял со стула на свой уровень.
— Я фактически отдал Капитул тебе в руки, — вкрадчиво произнес я, заглядывая в глаза старому чародею. — Все ради твоей цели — вывести Капитул из политических игрищ. Но что-то я не вижу результата. Вы как лезли повсюду, оказываясь в каждой бочке затычкой, так и продолжаете лезть. Ведь, будь все иначе, вам было бы откровенно наплевать на происходящее.
— Мне наплевать, учитель! — весело проговорила Шеала.
— В тебе я не сомневался, мелкая, — фыркнув, сказал я, отпустив наконец старика. — Но боюсь, что твои коллеги не придерживаются тех же взглядов. Они решили поиграть в моралистов и сделать вид, что им не все равно на жизни простых людей. Иначе я не могу объяснить, почему вынужден слушать это дерьмо.
Махнув рукой, я собрался вернуться на свое место, но мне в спину прилетели слова Гедымдейта.
— Нам не наплевать, — тихо и решительно проговорил он, — потому что такие глобальные действия могут отразиться и на всем магическом Братстве. И если ты думаешь, что, убив Гоидемара и его семью, завершил гонения чародеев, тогда ты сильно ошибаешься. Ты сделал все только хуже!
Обернувшись, я удивленно вскинул бровь и посмотрел на старика.
— Ты так думаешь? — саркастично поинтересовался я. — В таком случае, можешь объявить меня ренегатом и откреститься от любых моих действий. Только не надейтесь после этого на мою помощь в чем-либо.
После этих слов рядом со мной открылась темная арка портала, которая вела прямиком в мою долину в горах Амелл.
— Пойдем, мелкая, — бросил я, собираясь уже зайти в портал.
— Что? — удивилась чародейка, широко раскрыв глаза. — Я? Зачем?
— Увидишь, — усмехнувшись, сказал я. — Познакомлю тебя кое с кем.
Шеала в тот же миг нахмурила брови и с подозрением посмотрела мне прямо в глаза, явно выискивая подвох. Из меня вырвался тяжелый вздох. После того, как я ее практически насильно пропихнул в Капитул, обрисовав всяческие плюсы, Шеала стала пропускать любые мои предложения через призму подозрения.
Устремив на нее снисходительный взор, я просто подхватил девушку телекинезом и под ее возмущенные возгласы закинул в портал.
— Ах да, старик, — обернувшись, обратился я к Гедымдейту, прежде чем последовать за ученицей. — Если все же надумаешь объявить меня ренегатом, дай об этом знать. И предупреди преторий, чтобы не пытались на меня охотиться. Иначе это будет глупой тратой человеческих ресурсов.
Затем я наконец занес ногу, чтобы оказаться на той стороне, но меня вновь остановили. На этот раз это был голос Тиссаи.
— И все же зачем нужно было убивать Гоидемара с семьей? — как-то на удивление спокойно поинтересовалась женщина. — Неужели нельзя было поступить иначе?
— Можно, — ответил я.
После я повернул голову в ее сторону и с мрачной усмешкой продолжил, уже заходя в портал:
— Но я не захотел…
Интерлюдия. Адель (Амелия).
Если кто-то спросил бы у меня раньше, верю ли я в чудеса, я бы однозначно ответила, что чудес не бывает. Иронично слышать подобное от бывшей волшебницы, но факт остается фактом.
Но если этот вопрос мне зададут сейчас, я не уверена, что смогу ответить столь однозначно. Все-таки все произошедшее со мной за последние пару месяцев нельзя назвать иначе как чудом. Начиная со случайной встречи с Ави, которая спасла меня от не самой завидной судьбы, и заканчивая самим фактом моего перерождения в этом мире.
Теперь то я точно была уверена, что это именно перерождение. Все же долгий разговор с Аварисом, который последовал после нашей встречи, помог мне немного уложить весь тот хаос, что творился у меня в голове.
По его словам, выходило, что я умерла, и моя душа последовала на перерождение. Сам этот процесс, если я правильно поняла объяснения Ави, должен очистить душу усопшего, чтобы новую жизнь он начал с чистого листа, не имея никаких эмоциональных «якорей». В этот момент я вспомнила о малышке Сью, что осталась в прошлом мире, и уже готова была начать волноваться. Но Аварис смог меня успокоить, сказав, что о ней есть, кому позаботиться.
Правда его следующая фраза о том, что и сама Сью уже давно не ребенок, заставила меня волноваться еще больше и прибавила вопросов в копилку. И стоило Аварису понять, что ему придется многое объяснить, из него вырвался тяжелый обреченный вздох.
