К этому моменту на место взрыва успели прибежать еще эльфы, готовые в любой момент броситься в бой. В их глазах я не увидел страха перед неизвестными существа. Не увидел сомнений. Только цель — уничтожить чужаков. Вот это действительно народ, который буквально живет битвами.
— Убейте всех, — наконец-то отдал я приказ, и голос мой совсем не походил на человеческий.
И, вторя моим словам, леший поднял свои руки, а воздух разорвал его рев, который был похож на скрежет металла. Приказ был отдан.
Интерлюдия. Амелия (Адель).
Чувство полного провала и собственной беспомощности охватили меня в тот самый момент, как только Ави покинул шатер. А ведь я считала, что все продумала.
Раздраженно попробовала дернуться в очередной попытке сбросить оковы, но так и не смогла чего-то добиться. Созданные Аварисом оковы не позволяли даже шелохнуться. Только голова была способна свободно двигаться, но все, что я могла, это смотреть либо на потолок шатра, либо на своего надсмотрщика. А если быть точнее, надсмотрщицу. Это была чародейка, одетая в черное и белое, с черными волосами, обрамляющими бледное лицо. Ее фиалковые глаза сверлили меня задумчивым и даже насмешливым взглядом.
— Интересно, — вдруг заговорила она, — чем же ты так не угодила «великому и ужасному»?
Ее саркастичный тон раздражал меня, и отвечать мне не хотелось вовсе. Вместо этого я полностью расслабилась. Как бы мне не хотелось сбежать, я даже не могла применить магию для побега.
— Не сошлись во мнении? — продолжала насмехаться чародейка.
Я не стала отвечать. Только повернула голову и одарила девушку хмурым раздраженным взглядом.
— Сомневаюсь, — протянула она, сама отвечая на свой вопрос и будто не замечая моего взгляда. — От Нокса, конечно, многое можно ожидать, но заковывать в цепи за иное мнение даже для него перебор. Я бы предположила, что ты ему как-то помешала. Но в таком случае странно, что ты еще жива.
Закатив глаза и отвернувшись, я вновь уставилась в потолок.
— Значит ты его плохо знаешь, — тихо буркнула я.
Ответом мне был смешок со стороны чародейки.
— Можно подумать, ты его знаешь хорошо, — сарказм в словах моей надсмотрщицы стал злым.
Я хотела ей возразить, но все, что смогла сделать, — лишь беспомощно открыть и закрыть рот.
— Вообще, мало кто хорошо его знает, — тем временем продолжила чародейка, не заметив моей заминки. — Вокруг его персоны ходит много слухов. «Сильнейший чародей». «Пес Капитула». Говорят даже, что это именно он привел Капитул к развалу.
Девушка продолжала рассказывать слухи. Какие-то я могла спокойно подтвердить, как, например, убийство короля Темерии и моего приемного отца. Другие же даже для меня были сродни небылицам. Хотя, когда речь идет об Аварисе, никогда нельзя быть уверенным во всем до конца. Этот урок я усвоила достаточно хорошо, хоть и слишком поздно.
— Наверное, — продолжала тем временем чародейка, которая, судя по всему, была практически одержима Аварисом, раз уж могла говорить о нем с таким упоением, — только наставница знает его достаточно хорошо, но она не спешит распространяться.
Выслушав девушку, я не смогла сдержать смешок.
— И что смешного? — на удивление спокойно поинтересовалась черноволосая чародейка.
Но отвечать я ей не собиралась.
Хотелось бы с ревностью воскликнуть, что ее наставница не знает и десятой доли того, что я знаю о нем. Но я так и не произнесла ни единого слова. Возможно, я не хотела еще больше предавать доверие Авариса, рассказывая его тайны. Но это не было правдой.
Ведь на самом деле я не сказала ни слова, потому что сама не была уверена, что знала его достаточно хорошо.
Сколько бы я ни пыталась, я не смогла вспомнить ни единого момента, когда Аварис посвящал бы меня в какие-то свои дела. Я даже не помню, чтобы хотя бы раз заставала его за работой, если не считать нашего совместного пребывания в крепости ведьмаков. Но даже тогда мы были порознь. Он занимался своими делами, а я просто бесцельно бродила по крепости.
Каждый раз он уводил тему в сторону, чтобы не посвящать меня в свои дела. Тогда мне это даже льстило. Я по глупости думала, что он не хотел меня нагружать лишней информацией. Или же просто избегал тем самым осуждения с моей стороны.
И только при Шеале он никогда не отвлекался от работы. Несколько раз я становилась свидетелем того, как они о чем-то оживленно разговаривают или даже спорят. Меня это не смущало, я оправдывала все отношениями «учитель-ученица».
Пожалуй, только сейчас я начала понимать, что все эти умалчивания и переводы тем были ничем иным, как недоверием. Недоверием ко мне.
