И только Шеала была удостоена чести знать обо всех делах своего учителя. Только ей позволялось присутствовать при процессе работы или очередного эксперимента. Только с ней он мог поделиться своими мыслями и обсудить их. И все это без опаски быть осужденным.
Мне вспомнились слова Шеалы, которые она сказала во время нашего последнего разговора: «Он такой, какой есть». Я думала, что эти слова были ответом на мою попытку изменить Авариса. Но, похоже, я ошибалась. Это была простая и искренняя мысль о том, что она готова принять его любым, в то время как я отчаянно пыталась гнаться за образом, который выстроила себе сама.
Я вдруг с удивлением почувствовала, как в горле встал ком, а от обиды перехватило дыхание. И обида эта была направлена на саму себя. В погоне за образом я не замечала всего остального. В моих попытках изменить Авариса, вернуть его прежнего, я забыла, что он и раньше не был воплощением доброты. Но почему-то тогда я была готова смириться с этим, оправдывая все идущей в то время войной.
А сейчас я оказалась неготовой к жестокой действительности. И своими действиями я фактически сама оттолкнула Авариса. И что бы я сейчас не попыталась предпринять, все будет бесполезно. Доверие уже было подорвано, дальнейшие попытки могут только ухудшить отношения вплоть до становления врагами.
Хотя последнее звучало слишком нереалистично. Ведь для этого надо, чтобы меня воспринимали всерьез. А тот факт, что он выпустил меня из сферы своего контроля, указывал на обратное. Заковать в цепи и приказать какой-то чародейке не спускать с меня глаз — непохоже на серьезное отношение. Ведь, будь все иначе, я бы уже была мертва.
И даже если мне удалось бы сбежать, добраться до Авариса у меня не получилось бы. Я никак не смогла бы к нему переместиться, потому что не знаю координат. Построить портал в мир эльфов тоже было чем-то из ряда нереального, как и попытка пробиться через армию эльфов.
Подобное осознание позволило мне расслабиться и как-то грустно и тихо рассмеяться.
Я собственными действиями привела себя туда, где сейчас находилась. И все, что мне оставалось, только поудобнее улечься на выделенной койке и ждать, когда все это закончится. Ждать и надеяться, что после всего мне хотя бы удастся с ним поговорить. К тому же…
— И все-таки, — вдруг надо мной нависла чародейка и стала задумчиво рассматривать оковы, — странно, что он ограничился простыми оковами. Они ведь даже не из двимерит…
Она решила прикоснуться к объекту своего интереса. И стоило ей только коснуться оков, как чародейку моментально ударила ветвистая молния. Девушку отбросило на несколько метров и еще немного проволокло по земле.
Аварис.
— Я все предусмотрел, — успокоил я Региса, который вдруг решил поинтересоваться судьбой предательницы. — Если ей попытаются помочь, то их будет ждать неприятный сюрприз.
— И все же, если ей удастся сбежать? — все еще настаивал на своем вампир.
— Тогда остается надеяться, — спокойно произнес я, наблюдая, как небольшая стая гулей, сотканных из Тьмы, разрывает очередного бедолагу эльфа, — что ей хватит мозгов не прорываться сквозь армию эльфов к Вратам Миров. Хотя для начала ей нужно будет еще выбраться из темницы, куда ее закинет, если оковы спадут раньше установленного срока. Или ты хотел узнать, не убью ли я ее, если она попытается помешать?
Я повернул голову и, приподняв одну бровь, вопросительно посмотрел на кровососа. Тот в ответ лишь махнул рукой.
Пока мы вели праздный разговор, вокруг нас разворачивалась самая настоящая бойня. Моя небольшая армия монстров буквально разрывала несчастных эльфов, которые с удивлением отмечали, что их оружие бесполезно против тварей Тьмы.
Единственными, кто мог дать хоть какой-то отпор этим тварям, были эльфийские маги. Но и у них не выходило надолго задержать наше продвижение. Тот же древний леший, даже когда он еще был духом леса, являлся достаточно опасным противником как для ведьмаков, так и для чародеев. Сейчас же он и вовсе практически на равных противостоял эльфийским магам. Управляя обычными тварями, он обеспечивал их защиту, уводя их из-под ударов и в это же время раскидывая по округе корни, сотканные из Тьмы, которые при соприкосновении с живым существом иссушали последнего.
— И все-таки мне не нравится, — вдруг недовольно произнес Регис, — что ты сделал с моими собратьями.
Он смотрел в сторону, где бывший катакан своими когтями практически разрубил очередного эльфа, после чего тут же переключился на следующую жертву. Необычное поведение для этого вида вампиров. Ведь, учуяв кровь, они могли тут же наброситься на свою пищу.
— Зато их больше не мучает жажда, — указав на странное поведение катакана, сказал я, намекая на способ решения его проблемы.
