Стоило порталу закрыться за спиной учителя, как чародейка, которой оставил меня мастер Нокс, сразу же переменилась в лице. Гримаса отвращения и злости исказила её лицо.
— Да кто он вообще такой, чтобы… — практически прошипела она, но резко остановилась, покосившись на меня. — Шеала, верно же? Не расскажешь о своем учителе?
Ее попытка сделать располагающее к себе выражение лица была полностью провальной. Поэтому, вспоминая принесенную клятву и наказ учителя, что не стоит о нем распространяться, я попросту пожала плечами. Как сказал бы мастер Нокс: «Состроила из себя дурочку».
«Лицемерка», — подумала я про себя, когда с лица этой Филиппы моментально слезло доброжелательное выражение.
После эта женщина окинула взглядом замерших кметов и редких купцов, что остановились в таверне. Самые умные успели отвернуться, но таковых было слишком мало, чтобы не привлечь внимание чародейки.
Но стоит отдать ей должное, она смогла сдержаться. Ограничилась только свирепым взглядом, которого толпе оказалось более чем достаточно. Народ сразу же решил заняться своими делами, чтобы не провоцировать чародейку. Она же, в свою очередь, вновь посмотрела на то место, где ещё совсем недавно был портал.
— Аварис Нокс, — прошептала она имя учителя, словно смакуя его, — я запомню. Пойдем, девочка!
Не дожидаясь меня, она двинулась к выходу из главного зала таверны. Я в тот же миг рванула за ней, не собираясь отставать. Это не добрый мастер Нокс, который всегда готов подождать, если я отстала, а какая-то злопамятная карга.
Шеала де Тансервиль.
Как же темно и мрачно. Неудивительно, если знать хорошо хозяйку этой комнаты. Эта женщина только подтвердила своим поведением и видом то, что говорил мастер Нокс: чародейки действительно хитрые, расчетливые и вредные. Зеленый балдахин на кровати — подтверждение ее змеиной натуры. Черные углы, скрывающие во тьме пауков и мышей — ее лицемерная душа. Всем сердцем я невзлюбила ее и обиженно наблюдала за тем, как она, озираясь, беседует с кем-то в волшебном приспособлении из стекла, металла и еще чего-то светящегося. Пока Филиппа, почти не двигая губами, сквозь зубы произносила несомненно важные слова, среди которых то и дело проскакивало имя учителя, я могла оглядеться и узнать немного больше о том месте, где она, судя по всему, проводила довольно много времени.
Советница короля жила довольно неплохо. Столько еды на столе мне только снилось в наших недолгих, но и непростых странствиях с учителем. Но женщина не торопилась накладывать съестное мне в тарелку и щедро угощать, а я не хотела показаться убогой или невоспитанной, поэтому сидела в стороне, не показывая своим видом, насколько я голодна. Украшенные камнями сундуки наверняка хранили очень красивые платья. Внешний вид важен для чародеек, как говорил учитель: «Все они носят маски в виде своих ослепительных нарядов и глубоких декольте». Глупо, наверное, ее ненавидеть, но вся эта череда событий лишила меня слишком многого. Я не могла предположить, что все так обернется.
В первый раз, когда магия проснулась во мне, мы с детьми слуг играли во дворе. Солнце сильно нагрело воздух, мы хватали друг друга за руки и менялись местами. Я бегала не очень быстро, но мне было весело и смешно. Вдруг один мальчишка побежал за мной и подставил подножку. Я ужасно разозлилась, но не побежала плакать домой, как сделала бы раньше, а подбежала к нему и хотела толкнуть его в ближайшие кусты, чтобы наказать этого много о себе возомнившего кмета. Вместо этого мои руки столкнулись с его, мальчишка схватил меня за запястье и отбросил на траву. Все смеялись так громко. Мое платье вымазалось зеленым, я уже почти была готова расплакаться. Но ребята не хотели меня обидеть, мы были дружны, и тот самый мальчик, видимо в качестве извинения, протянул мне руку. Но вглядевшись в его лицо, я не увидела в нем раскаяния. Только веселье и злорадство над тем, что хозяйская дочка вывалялась в грязи. Это привело меня в еще большую ярость. Неизвестная мне сила резко оттолкнула мальчика от меня и отбросила в стену ближайшего дома. Все тогда очень испугались, но больше всего испугалась я. Все дети, а также набежавшие во двор слуги, смотрели на меня с непониманием и страхом, а мальчик, которого отбросило, вытирал с затылка кровь.
