— Я все понял, мам, спасибо за историю, — вскочил Гарри и, поцеловав Диану в щеку, деловито пошел к выходу из детской комнаты.
— Ты куда, дорогой? Если хочешь, можем еще немного поиграть вместе. Я позову Сьюзи, — забеспокоилась женщина, укутываясь в кардиган.
— Не нужно, я хочу сходить к па… Аварису, — только и бросил напоследок мальчик, закрывая дверь за собой.
Аварис сидел за кухонным столом, попивая кофе из большой кружки и наблюдая за живыми картинками в волшебной газете. На кухне приятно пахло чем-то вкусным, и Гарри первым делом посмотрел, нет ли чего на столе в большой тарелке, стоящей прямо посередине.
— Печенье еще не готово, мелкий, — не отрываясь от газеты, сообщил Аварис.
— Да я и не хотел, — деловито обошел стол мальчик и уселся на стул рядом с братом.
— Пап, я вот что пришел…
— Гарри, сколько раз можно говорить, я тебе не… — начал было возмущаться мужчина.
— Нет, послушай, — неожиданно серьезно перебил его малыш.
Аварис отставил кружку и перевел свой взгляд на насупившегося мальчугана. Вид его был настолько забавно устрашающий, что даже обычно спокойный мужчина еле удержался, чтобы не усмехнуться такому поведению.
— Я тебя слушаю, выкладывай, — нарочито серьезно кивнул Аварис.
— Мама мне все рассказала. Ты меня спас. Спасибо, — Гарри протянул руку для рукопожатия.
Еле удержавшись, чтобы не рассмеяться, брат пожал ему руку, и мальчик продолжил.
— А еще я понял вот что. Мама и папа меня любили, и поэтому спасли. Ты тоже меня спас, как и они. Значит ты тоже теперь мой папа, хоть и не был им никогда. Как и тетя Диана не была моей мамой, но стала за мной ухаживать и стала ей. Правильно?
— Думаю, правильно, — усмехнувшись, согласился мужчина.
— Вот и решили, — неожиданно резко улыбнулся Гарри и, резво соскочив со стула, направился к выходу, — Позови меня, когда печенье будет готово, пап.
***
Аварис.
Звуки внешнего мира доносились до меня словно через пелену. Единственным, что я отчетливо слышал, было мое тяжелое дыхание и кровь, что стучала прямо в ушах. Постепенно ко мне начало возвращаться ощущение собственного тела: пот, стекающий по лицу, скрученные судорогой конечности и боль. Боль, от которой в первое время хотелось выть и лезть на стенку, сейчас стала уже привычной спутницей моих экспериментов.
Благо, я знал способ слегка унять боль. Тьма привычно заструилась по телу, окутывая его и даря приятную прохладу. Скрученные судорогой руки и ноги стали постепенно расслабляться, позволяя растянуться на полу.
Уже сбился со счета, в который раз я лежал в таком обессиленном состоянии. Наверное, столько же, сколько раз я пытался освоить хотя бы одно заклинание из магии Света. И все это заканчивалось одинаково — провалом.
— Похоже, пора признать, — прохрипел я, смотря в потолок зала, оборудованного для тренировок, — Что я полный бездарь в магии Света, и она мне неподвластна.
Тьма внутри меня буквально отторгала Свет, не позволяя сформироваться ни единому заклинанию. Тьма ревностно оберегает свое дитя от антагониста. Свет также непримирим и не терпит конкурентов, поэтому и он не оставался в долгу, пытаясь выжечь меня изнутри. Чудо, что меня не разорвал изнутри конфликт сил.
— Ну, не очень-то и хотелось, — все еще хрипло проворчал я, с трудом принимая сидячее положение, — Значит, буду использовать палочку.
Я услышал звук открывающейся двери тренировочного зала. Посмотрев туда, увидел Карлуса, который шел ко мне, засунув руки в карманы.
— Опять ты тут, — сказал он вместо приветствия.
— И я рад тебя видеть, — прочистив горло, саркастически ответил я уже нормальным голосом.
— И зачем ты себя так загоняешь? — задал старик риторический вопрос, сокрушенно покачав головой, — Ты и так многого достиг, о сильнейший боевой маг современности.
— Не начинай, — закатив глаза, сказал я, магией притягивая к себе свежую одежду, которую заботливо подготовил для меня Шэд.
— Лучше бы пошел и правнуков мне заделал, — проворчал Карлус, пока я снимал пропитанную потом футболку, — А то ходите с Амелией вокруг да около, все решиться не можете.
Я лишь закатил глаза. Вновь обретенная молодость ничего не смогла сделать с его старческим ворчанием.
— Мы работаем над этим, — неопределенно ответил я, не желая вновь поднимать этот вопрос, — Но, если хочешь, могу пойти заделать бастардов с какой-нибудь француженкой.
— Фе, лягушатники, — брезгливо поморщился дед.
Я улыбнулся в ответ на его реакцию. Не любит старик французов, а все из-за вейлы из французской общины. Эта птичка захотела захомутать себе сильного волшебника в лице Карлуса, когда он пришел болеть за меня на очередном Турнире. Откуда ей было знать, что ее шарм не подействует, а только сильно разозлит старика. Он, в порыве ярости, сжег бедняжку, которая, как оказалось, была родственницей кого-то из Министерства Франции. Скандал был знатный, и с тех пор деду запрещен въезд в их страну.
