Она замолчала и продолжила смотреть на меня в некоем ожидании. Я, все ее нервничая, сел за стол. Передо мной появилась тарелка с едой, но приступать к трапезе я не спешил.
— Ничего не хочешь мне рассказать? — спросила мама нарочито доброжелательным голосом.
Я молчал. На этот вопрос нет правильного ответа. Сейчас, что бы я ни сказал, все будет использовано против меня. Буду придерживаться своего права хранить молчание.
— Чего молчим? — продолжила она допрос, — Тебе не стыдно?
— Почему мне должно быть стыдно? — подал я наконец-то голос.
В этот момент она кинула на стол газету. Это был свежий выпуск «Ежедневного пророка» с очень интересным заголовком: «Заколдованная башня в центре Лондона. Угроза Статуту о Секретности?».
— Кхм, мда, — тихо сказал я, прочистив горло.
— Ты хоть понимаешь, какой угрозе вы подвергли все магическое сообщество? — чуть ли не прошипела мама.
— Ну, один раз живем, — невпопад сказал я с глупой улыбкой на лице, втягивая голову в плечи.
— Это не смешно, — упрекнула меня мама, — Министерству пришлось поднять отряд Обливейтеров, чтобы устранить последствия.
Я молчал, не зная, что ответить. Не то чтобы мне было действительно стыдно, но перед мамой было неудобно.
— Вам повезло, — продолжила мама уже спокойнее, — Обливейтерам «не удалось» выяснить, кто виноват в инциденте. Карлусу пришлось заплатить круглую сумму за их молчание.
— Повезло, — повторил я тихо, — Вообще-то я пытался отговорить ребят.
Я попытался снять с себя вину и «праведно» возмутился, но по выражению лица мамы можно было понять, что мне не поверили. Она слишком хорошо меня знает.
— Ну ладно, ладно, — сказал я, закатывая глаза, — Ну накосячили, с кем не бывает. Ежедневно волшебники нарушают Статут, а обливейтеры за ними прибирают. И что в итоге? Ничего. Это тут наши чертовы журналисты решили раздуть из мухи слона. Не удивлюсь, если это вообще было сделано специально.
— А я говорил, что с ним это не сработает, — вдруг раздался голос деда, который внезапно появился в столовой, — Доброе утро юным алкоголикам.
Я стал переводить взгляд с мамы на дедушку, пытаясь понять, что здесь происходит. Пока все, что мне ясно, это то, что дедушка слушал наш с мамой разговор, находясь под мантией-невидимкой.
— Занимательная вещица, — сказал я, заинтересованно глядя на артефакт в руках дедушки.
— А, мантия-невидимка, — произнес Карлус, — Согласен, занимательная, но у тебя еще будет возможность изучить ее. Вернемся к теме разговора.
Дедушка, отодвинув стул, сел с нами за стол.
— Ты прав, — продолжил он, заставив меня вопросительно поднять бровь, — Все эти статьи, раздувание из штатной ситуации чуть ли не катастрофу масштаба страны, а то и мира. Все это не просто так, а с целью подпортить нам репутацию. Думаю, не надо говорить, чьих рук это дело и у кого достаточно средств, чтобы купить издательство?
— Пожиратели, — заключил я, — и Малфои.
— Верно, — согласился дед, — Люциус, став главой, швыряется деньгами налево и направо в попытке угодить своему господину. Эх, при Абраксасе такого не было.
Он ненадолго замолчал, будто окунувшись в старые воспоминания.
— Ладно, сейчас не об этом, — продолжил дед, отгоняя ненужные сейчас мысли, — Люциус приплачивает журналистам, чтобы те писали заказные статьи и очерняли нашу репутацию. И поэтому вывод какой?
— Не давать им повода для этого, — как по методичке ответил я.
— Верно, — согласился дедушка, — Ну а вы что сделали? Повезло, что этот сопляк Малфой слишком самонадеян, чтобы предположить, что кто-то может заплатить больше, чем он. Поэтому помни, что сейчас любое действие может отразиться на семье.
— Я понял, — угрюмо произнес я, — А …?
— Джеймс и остальные? — спросил Карлус, и, получив мой кивок, продолжил, — О них не беспокойся. С Джеймсом и Сириусом мы тоже обязательно побеседуем. До остальных же мне нет дела, у них должна быть своя голова на плечах, как и те, кто вовремя выбьет дурные мысли из головы.
Все это время мама слушала наш диалог и по его окончании протянула мне склянку.
— Что это? — спросил я, вертя в руках вещицу.
— Выпей, — сказала она с ноткой заботы, — Это антипохмельное.
— Спасибо, — с улыбкой сказал я маме и выпил предложенное зелье.
Стоило жидкости попасть внутрь организма, как я сразу почувствовал разницу. Голова перестала быть чугунной. Неприятные ощущения в желудке, схожие одновременно и с изжогой, и с тяжестью, моментально прошли. Жить стало легче, жить стало веселее.
— Ладно, — произнес дед, хлопнув ладонями об стол, — Завтракай. Как закончишь, жду тебя в мастерской.
— Хорошо, — сказал я, наконец-то приступая к завтраку.
Вдруг я почувствовал, как кто-то нежно гладит меня по голове.
— Не заставляй меня больше так волноваться, — послышался за спиной мамин голос, полный заботы.
— Хорошо, мама, — сказал я, оглянувшись и ответив ей улыбкой.
***
Как некогда говорил один мой друг, настал день Х, час У, момент… но сейчас не об этом.
