– Красиво сказали, ваша светлость! – усмехнулся Джок. – Если бы они умели плакать, прослезились бы. Да, чуть не забыл сказать. Вчера вечером приехал человек, которого я посылал в северные графства. Съездил он очень удачно. Общее мнение северян такое, что если вы докажете свою силу, они вам приносят вассальную клятву и оказывают всю возможную помощь. Идею с пожертвованиями там восприняли без восторга, но у них собраны налоги на большую сумму. В свое время их не успели отправить герцогу Олиманту, а после его гибели придержали, дожидаясь, чем все закончится. Вашим гонцам они могут и не поверить, но обязательно пришлют своих людей проверить, что здесь творится на самом деле. А после этого получите и золото, и дружины.
– Приятная новость, особенно насчет денег. Бойцов у меня уже за пять тысяч перевалило, денег на них уходит… И это при том, что продовольствие очень дешево. Послушайте, Джок, хотел спросить, пока вы не ушли. Меня вчера мой управитель Дорн озадачил насчет двора. Мол, он у меня совсем отсутствует, а так не подобает… А я и у Олиманта никакого двора не видел. Ну приезжали время от времени гости, но такого, чтобы толпились весь день, не было. Это нормально?
– Такой двор, о котором вы говорите, у нас только у короля, – усмехнулся Джок. – У него во дворце вечно толпятся вторые и третьи сыновья графов и благородные дамы всех возрастов. Там даже есть комнаты свиданий, где они друг друга пробуют. Правда, не у всех хватает терпения до такой комнаты добежать, так что и за портьерами бывает… Нужен вам, милорд, подобный двор?
– А у других герцогов?
– Ну за всех я говорить не могу, просто не знаю, но у большинства во дворцах только прислуга, гости и родственники. А что дворцы большие, так это не необходимость, а вопрос престижа. У вас у самого в левом крыле три десятка гостевых комнат пустует, да еще комнаты для слуг гостей. А общаются у нас на балах, которые проводят большей часть поздней осенью и зимой, когда всем нечем заняться. Не знаю, чего это к вам Дорн прицепился, надо будет поинтересоваться.
– Не трогайте старика, Джок. Это я его спросил, принято ли здесь такое. Белле очень одиноко, а у меня на родине у герцогинь и королев в услужении были знатные дамы, с которыми они вместе коротали время. В городе, наверное, много девушек, которые скучают, сидя по своим домам. Нам сейчас не до балов, да и двором заниматься некогда, но подобрать моим сестрам несколько подружек можно?
– Вы и Беллу уже занесли в сестры, милорд?
– Формально она мне не сестра, но какое это имеет значение?
– Слишком много слухов и сплетен гуляет по городу. А я по роду своей деятельности должен и этим заниматься.
– Мне плевать, наплюйте и вы. Нам сейчас не до того, а с началом войны горожанам станет не до моих мнимых связей. Ладно, не буду вас больше задерживать, идите отправляйте людей, а я поеду в лагерь. Не слышали, граф Севорж еще не прибыл?
– Пока не слышал. Удачи вам, милорд.
Во дворец Сергей вернулся только вечером, когда совсем стемнело. Оставив своего коня на попечение гвардейцам, которые его сопровождали, он направился в свои покои. Там его и нашла Белла, которой о возвращении герцога сказал кто-то из слуг. Сергей сидел в темной спальне на краю кровати с закрытыми глазами, обхватив голову руками, такой одинокий, что у девочки сжалось сердце.
– Что с тобой? – испуганно воскликнула она, подбежав к парню. – Что-то случилось?
– Ничего не случилось, малыш, – сказал он, открыв глаза. – Просто очень устал. И жен вспомнил. Днем за делами о постороннем думать некогда, а когда дел нет, и остаешься один, все мысли только о них. Странная это штука – любовь. Пока ее не попробуешь, живешь себе припеваючи и не знаешь об ущербности собственной жизни. А вкусил, и уже не можешь без нее.
– Я же тебе предлагала. Можем хоть сейчас!
– Глупенькая, разве я об этом? Это утолит только потребность тела, душа все равно будет болеть.
– А какие они были, твои жены? Расскажи мне о любви, а то в книгах пишут красиво, но врут на каждом шагу.
– Они были совершенно разные. Разные во всем: и внешне, и по возрасту, и по манере любить. Наверное, я тогда Лону по-настоящему не любил. Я ведь был еще совсем мальчишкой, а она уже – взрослой девушкой. Мне было с ней очень хорошо, я гордился, что меня любят, своей силой и тем, что стал настоящим воином. Поначалу мне ее просто было жалко, потом наша близость заполнила мою жизнь, сделала эту девушку ее частью, родила ответную нежность и ответственность за ее судьбу. Она ведь отдала свою жизнь для того, чтобы я жил, хотя должно было бы быть наоборот. Я тяжело переживал ее потерю, но это не помешало мне утешить Лару и утешиться с ней самому. Наверное, тогда я еще просто не созрел для любви. Но теперь, когда я потерял обеих, меня душит тоска, и обе жены вспоминаются с одинаковой любовью. Я еще не отомстил виновнику их гибели, но прекрасно понимаю, что в этом моя месть ничего не изменит. Они навсегда останутся в моем сердце, а приглушить боль могут только чувства к другой женщине.
– Ну так полюби меня! Или ты этого не можешь сделать из-за моего отца?
