— Скажи мне, сын. Разве я учил тебя поднимать руку на женщину? — Взгляд высокого мужчины отливает пламенем зажженного камина. В темной комнате этот отлив особо заметен. Дрова сурово потрескивают, передавая внутреннее состояние задавшего вопрос. Его голова с убеленными сединами слегка склонилась набок, левая рука крепко сжимает верхнюю часть каминного портала, побелевшие костяшки говорят о напряженности. Лицо не выражает эмоций, и обманчиво может доносить до собеседника состояние спокойствия. Но только не до тех, кто знает характер мужчины, который сейчас делает глоток янтарной жидкости. Взгляд остается прикованным к пламени в камине.
Боковым зрением можно поймать нервные движения молодого чернявого парня, ростом не меньше его дознавателя. Взгляд карьих глаз опушен в пол. Всё тело натянуто как струна нового инструмента. Поддрагивающая вена на левом виске указывает на серьезный вымученный мыслительный процесс. Парень искал правильные слова.
— Айк, — нарочито спокойно напоминает о себе властитель каминного пламени.
— Отец…
Слетевшие с губ слова прерывает стук в деревянную дверь гостиничных аппартаментов. Мыщцы Айка каменеют вдвойне, через силу он разворачивается и дергает ручку на себя, намеревая послать навязчивый персонал гостиницы куда подальше.
Грубые слова вовремя оседают в горле. Айк раскрывает дверь шире и впускает высокого крепкого мужчину лет тридцати. Черные глаза кажутся темнее его смольных волос и сливаются с такой же черной аккуратно-ухожженной растительностью на лице в стиле Бретта. Рассеченная бровь сохраняет дорожку запекшейся крови.
Мужчины рода Рассарман отличались величавым ростом и чернотою волос. Они ярко выделялись среди представителей своей стаи. Три одиноких воина — так их называли шепотом.
— Аракел, — Тихо произносит вошедший и склоняет голову в легком поклоне. — Дядя, ты звал меня?
Глава стаи Аранги медленно разворачивается, одним махом проглатывает свой виски, выставляя стакан на деревянную полку камина и сурово смотрит на двух молодых мужчин.
— Да, Рамир, — Отвечает он, выпуская металические ноты по периметру темной гостинной аппартаментов и ненадолго замолкает. Серьезность лица бросает нервную дрожь в теле Айка, Рамир остаётся равнодушным. — Сегодня твой брат совершил непростительную ошибку.
Вновь воцаряется тишина. Аракел нарочито испытывает нервы присутствующих. Слова короткими предложениями слетают с его губ, паузы затягиваются.
— Судя по тому, что наши ребята выдернули меня по среди тренировки с обеспокоенными лицам, ждать придется худшего? — Тишину разрывает спокойный голос Рамира. На первый взгляд представляется, что он готов к любому повороту событий.
— Прежде всего я хочу дождаться ответа от своего сына. Ну так что, Айк? — Вожак операется бедрами о рядом стоящий стол, складывает руки на груди и внимательно смотрит на сына. — Учил ли я тебя поднимать руку на женщину?
Рамир даже бровью не повел после такого вопроса, только в сердце кольнуло что-то. Бесстрастно смотрит на дядю в то время как Айк готовится с ответом:
— Я не ударил её. Сорвался — да, схватил за горло, но не собирался причинять боль. Я всего лишь хотел припугнуть.
— А мои глаза видели другое! — Взрывается Аракел. На секунды терпение оставляет его. Шумно выдыхает и прикрывает глаза — берет себя снова в железные руки. — Девчонка лежала на грязной земле в кругу четырех несоизмеримых по размеру с ней пацанов. Взрослых, почти тридцатилетних пацанов! — На последнем предложении вновь срывается на рёв. Видно, что мужчина переживает эмоциональные качели, трудно сдерживает обуревавшую злость.
— Это не моих рук дела! Я сам не понял, как ситуация вышла из под контроля! — Резко произносит Айк. — Нет, я не снимаю с себя ответственности за то, что не уследил за своими людьми!
— Вот именно Айк! Не уследил! За какой-то мелкой ситуацией не уследил! — Резкие слова отца хлестают Айка пуще черемуховых розг. Голова все ниже склоняется под виной. — Как ты собираешься перенимать управление многочисленной стаей озверелых волков??
— Отец, я не знаю, что сказать в своё оправдание. Я виноват. Мои ребята бросились защищать меня, испугались расплаты.
— Защищать от девчонки?? Ты серьезно? — Радужки глаз вожака вспыхивают красным, желваки начинают ходить ходуном, костяшки трещат в сжатых кулаках.
— Я не знаю, что ими двигало. Да и девчонка не простая! В ней силы как не от хрупкой обычной женщины! Я растерялся когда она дала мне резкий отпор! Да я даже не сразу понял, что она волчица! Запаха не было! — Айк переходит в наступление, желая достучаться до холодного разума отца и обсудить все в сдержанном тоне. — Дай мне сначала высказаться. Я не оправдываю себя.
Об деревянную обшивку стен отбивается угрожающий треск поленьев. Рамир бесшумно пересекает комнату к камину, его взор упоительно скользит по ярко-оранжевым языкам пламени. В комнате господствует атмосфера интенсивного вольтажа.
— Начинай. Я жду, — Сухо произносит глава семейства Рассарман. Красные глаза внимательно следят за сыном.
