— Мы с ребятами стояли возле машин в ожидании твоего выхода из бара. Мой слух привлёк сдержанный хлопок входной двери. Я думал — ты вышел. Но ошибся. Моему взору предстала красивая девушка с длинными вьющимися волосами.
— Давай без твоих любвиобильных соплей, — Прерывает Аракел. Рамир задумчиво гипнотизирует огонь как его дядя ранее. Что-то привлекает волков к этому обжигающему зареву.
— Отец, это не сопли! Ты же сам видел эту красавицу! У меня в голове даже не было мысли проявлять агрессивное поведение к ней… — Айк жадно хватает воздух и закидывает голову назад, мозг усиленно воспроизводит картины пережитого вечера. — А когда её взгляд встретился с моим, я увидел в нем нескрываемый посыл призрения и брезгливости. Мой волк резко среагировал на неуважение, я не помню как очутился у стены, придавливая всем корпусом легкое тело и сдавливая хрупкое горло. А её восхитительный запах вытянул из меня поток грязных слов. Последнее я сделал почти осознано.
— Осознано… — Почесал подбородок вожак.
— Почти осознано. Выдавая свои истинные желания словами, хотел припугнуть по-сильнее.
— Хорошо, однако, ты привлекаешь внимание понравившихся тебе девушек, — Холодно отвечает Аракел, правая рука которого покоится на подбородке. — Мне кажется, или мой сын — дурак?
— Отец, я не справился со своей сущностью! Да, дурак! И ты знаешь, что я всегда был вспыльчивым!
— Вот с этим тебе и надо работать, Айк! Вспыльчивость должна перекрываться холодным разумом! Только так ты сможешь вести стаю за собой! Долго мне еще терпеть твой переходный возраст?? Двадцать восемь будет зимой!
— Прости… — Гулко выдыхает уставший сын.
— Что дальше было? Как она оказалась на земле??
Рамир продолжает стоять у камина, со стороны наблюдая за разворачивающейся картиной. Руки покоятся в карманах спортивных штанов, взгляд остается бесстрастным.
Отец растягивает момент молчания на долгих пять секунд казавшихся вечностью.
— Ты сам понимаешь, что это не оправдание?
— Да я и не оправдываюсь, отец! — Лицо Айка перекосилось от эмоций, руки снова взмахнули в стороны. — Да, я — дурак! Но что за переполох из-за этой девчонки? Зачем было семейный совет собирать? Давай я просто извинюсь и дело с концом? Я не собирался бить её, а мои парни среагировали в защиту сына вожака! Не думаю, что их внутренние звери дали время подумать перед действиями, видя угрозу! Я проведу с ними воспитательные мероприятия. Моё упущение.
— Просить прощение хоть знаешь у кого? — Кажется, Аракел полностью успокоился, его спокойный тон сдержанно стелит слова. Только холодом разит на всю гостиницу. Простые люди уже давно бы умерли в этой могильной атмосфере.
Аракел Рассарман отрывается от стола, отправляет руки в карманы брюк классического кроя и подходит ближе к сыну с немигающим взглядом темных глаз.
— Ещё нет, но я догадываюсь, что это будет сложно. Раз она на территории Райлем, значит из стаи Рида. Либо залетная птица с других арей, — Натянуто отзывается Айк.
— Если бы была залетная — судьба бы тебе слишком благоволила.
— Даже если нет — я справлюсь. Не думаю, что Вольгран будет разжигать войну из-за этого.
Рамир разворачивается в сторону говоривших, устало растирает глаза запястными костяшками и возвращает руки на место в карманы, слегка откидывая голову назад. Глаза закрываются, а на лице отображается напряженная мыследеятельность. В этот момент можно догадаться, что Рамир полностью осознал все последствия сегодняшней выходки своего двоюродного братца.
— Не справишься, — Просто отвечает альфа.
— Отец, почему ты так говоришь? Ты на столько не уверен во мне? — Во взоре Айка пробегает нескрываемая боль от слов отца. Боль за все годы, прожитые рядом с ним. Альфа стаи всегда был суров со своим сыном в воспитании, наказывал стальным словом за все проказы, а когда ушла мать Айка из стаи в поисках свободной жизни — и вовсе теплота из его отношения исчезла. Айк всегда прикладывал все силы доказать отцу, что он чего-то стоит. Что может уверенно двигаться по жизни. Но только отец замечал лишь промахи… И вот сейчас, стоя посреди съемного номера вражеского города, отец наказывает за промах без надежды на веру в силы сына.
— Я бы тоже вряд ли справился, — Тихим голосом добавляет Аракел. Сын с непонимающим взглядом смотрит на него. Племянник не реагирует, только нахмуренный лоб говорит о продолжающемся мыслительном процессе.
— Та прекрасная девушка, которой ты поёшь дифирамбы, — Делает паузу альфа. — Дочь Рамелии и Вольграна Рида. АЛЬ-ДЕ-РИ. — По слогам, едва уловимо, заканчивает вожак.
Рамир резко открывает глаза и выпрямляет голову. Под черной майкой от напряжения стальных мыщц проявляются крепкие вены.
Айк парализован.
В комнате воцаряется звенящая, предвещающая смерть тишина.
Мужчины молчат. Айк — от шока, Рамир — от осознания безвыходной ситуации.
Аракел разворачивается в сторону массивного дубового стола и садится на кожанное кресло. Его согнутые в логтях руки погружаются в короткие серебристо-черные волосы.
