Трое летчиков, найденных после, подтвердили сказанное. И никто не мог сказать, что авиаудар нанес противнику существенный ущерб!
А через два часа бомбили нас. Не меньше тридцати самолетов, похожих на трезубцы, свистя турбинами, пронеслись над долиной, забитой техникой и войсками. Это точно русские — у китайцев не могло быть реактивных бомбардировщиков! Зенитчики открыли огонь с запозданием, и никого не зацепили. А на земле все взрывалось и горело. Тогда я впервые увидел вакуумные бомбы, ещё не зная, что это такое. Сперва хлопок и белесое облачко, а потом — мощный взрыв, разбрасывающий бронетранспортеры как пустые жестянки. В танках потери были не велики, но крепко досталось мотопехоте, и особенно артиллеристам, сгорело больше ста автомашин. Было убито и ранено почти тысяча американцев!
В чем была наша ошибка? Мы были уверены, что нам предстоит идти по союзной нам стране, где все под контролем у наших карманных макак — как они клялись и обещали! Мы всего лишь хотели усмирить коммунистическую макаку, посадить ее в клетку, и с триумфом возвращаться домой! Мы не ждали, что нас будут бомбить и обстреливать, мы не думали встретить здесь превосходящие силы врага, да еще с лучшим оружием, чем наше! Проклятая макака Чан Кай Ши, ты обещал нам совсем иное! И наш старый Дуг оказался слишком доверчив!
Ночью выслали пешую разведку, уточнить силы и потери противника. Утром вернулись двое. Доложили, едва не в истерике:
— Обнаружили опорный пункт. Стали подбираться к нему, чтобы взять пленного. И тут нас сначала забросали гранатами, а затем расстреляли из пулемёта. Те, кто шел впереди, погибли, а нам удалось залечь и отползти. Это были кто угодно, но не китаезы, сэр!
31 августа опять прилетали «мясники» (как успели прозвать русские реактивные бомбардировщики). Мы стреляли в небо из всего, что стреляло, и кажется даже, одного подбили (хотя не уверен — падения сбитого не видел никто) — а потерь у нас было меньше, потому что успели рассредоточиться. Но все равно было ужасно — в этот раз русские сбрасывали не только бомбы, но и напалм — на нас, белых цивилизованных людей, как на каких-то туземцев! В этот день я впервые глубоко задумался о важности и полезности Гаагской и прочих конвенций — должных ограничивать средства ведения войны.
Мы пытались атаковать, форсировав реку — преграда казалась нам куда меньшей, чем Хуанхэ, а ведь там мы успешно переправились, и готовы были гнать китайцев дальше, если бы не предательский удар в спину! Два штурмовых батальона, усиленных спешенной мотопехотой, с переправочными средствами и саперным имуществом, под прикрытием огня танков и артиллерии, должны были открыть нам дорогу. Тем более, Тан-Хо течет в ложбине, как в природной траншее, и не простреливается настильным огнем. Но оказалось, что даже броня «паттонов» не держит 122мм бронебойный снаряд. А русские тяжелые орудия легко подавили наши батареи, испытывающие явный недостаток в боеприпасах. Спуск к реке накрыло залпом ракет, как раз в тот момент, когда бронетранспортеры там высаживали пехоту. И в завершение, у русских оказалось что-то вроде мортир огромного калибра, превративших «траншею» речки Тан-Хо в могильник. Из батальонов, участвующих в атаке, выжило меньше половины — те, кто успел отступить. Из переправившихся на тот берег не вернулся никто.
Не помню, кто предложил идею переговоров. Русские ведь тоже не хотят умирать — и что они ответят, если мы скажем, или они дают нам уйти, или на них будет сброшена такая же Бомба, как на Сиань? Оставалась правда, убедить в этом вышестоящий штаб — но ведь русские не могли знать, что мы блефуем?
Ну вот и встретились, тащ генерал-майор! Говорил же я — оба мы Советскому Союзу служим, в разных ведомствах, а цель одна. Чтоб великий СССР процветал, а все его враги в земле лежали.
Вижу, не шибко рад — что ж, отлично тебя понимаю. Ждал ты, что сейчас второй эшелон подойдет, а тут мы, причем с грозной бумагой с визой самого Жукова, «оказывать содействие». То есть не только ты нас к себе в строй поставить не можешь, но и еще должен нам что-то обеспечить, отвлекаясь от главной задачи, ну и зачем тебе такой головняк? Но против приказа не попрешь — все знают, что за нарушение бывает. У нас, слава богу не царская армия, как в романе «Порт-Артур» описано, когда например командиру батареи приказывают обстрелять японцев, а он в ответ, не хочу — попробовал бы у нас так, живо вылетел бы без погон и в штрафную роту!
Что у нас за задание, тебе знать не надо. После того, как мы на оперативный простор выйдем. Ну а пока — рады оказать содействие, зачем иначе спешили? У нас в строю двадцать девять спецов осназ, еще я, ну и со старшим лейтенантом Стругацким вы знакомы. И двести восемьдесят шесть китайцев, при двадцати двух пулеметах. Личный состав обучен — ну не совсем как осназ, но на уровне хорошей разведроты.
