Что значит, «вы же в разведку для меня не пойдете»? А, вам «язык» желателен? Так есть задумка — можно только для начала с оперативной обстановкой ознакомиться подробно? Где мы, где противник, что вам про него, и ему про вас, известно?
Будет вам «язык»! Не штабной, конечно, но тут уж ничего не поделать — не ходят штабные во вражеский тыл. Только от вас помощь и содействие потребуются.
Что самое опасное для войскового разведчика? Когда противник умный, и тебя переиграет. Подкинет тебе на блюдечке «вкусный» объект, а рядом группа захвата. Сам в апреле сорок пятого так делал, до того, как с Адмиралом на Камчатку — на дальневосточной границе, вот очень хотелось уточнить, что там у самураев есть, а «добро» на ту сторону идти еще никто не давал. Ну мы и изобразили, будто в окопчике у самой границы часовой, пентюх неопытный, заснул — японские разведчики заинтересовались, сами на нашу сторону приползли, ну а мы уже, замаскировавшись, ждем, двоих повязали, двоих закопать пришлось. Так интересно, что самураи судьбой своих пропавших не интересовались совсем — никаких просьб вернуть «случайно заблудившихся» не последовало, взяли и вычеркнули, будто и не было людей! Ну а здесь — вот я сам бы, на месте американцев, куда бы полез, пленного взять, да и просто высмотреть, что тут у нас есть? Если они тоже только сегодня подошли, по факту, как встречный бой — то их командирам тоже ясность потребуется, а значит, с большой вероятностью, разведку вышлют! Так поможем — а если не найдем удобного места, можем и подыграть!
Окоп передового охранения, на склоне холма, недалеко от долины речушки. Чуть ниже гребня, ну а мы позади ждали, и лишь как стемнело, вперед выдвинулись и залегли. Эх, где наши ПНВ из двадцать первого века, сдохли давно, что от них осталось, ученые разобрали. Но есть уже и местного производства, прежде всего на танках, но и для спецуры делают. Вот только истинная правда, как давно в какой-то книжке еще в той жизни читал — аккумуляторы шибко тяжелые и садятся быстро. Так нам с ними не бегать, а аккуратненько в засаде сидеть. Вернее, лежать. Что тоже искусство — чтоб мышцы не затекли, а то вот вражина рядом, тебе бросок надо сделать, а песец!
Голливудского «кья» и ногой в морду — не было. Проще, и с гарантией — когда супостаты приблизились метров на тридцать, я дунул в охотничий манок. Нет уже у нас радиогарнитур, а если крикнуть, как положено, «глаза!», так ведь и те тоже услышат, залягут! А птичка прокричала, откуда американцам голоса китайской природы знать? А с нашими уже обговорено, один раз «вижу что-то», два раза «приготовиться», а после уже или другим тоном «отбой», или один «бросай». Гранаты, но не лимонки, а световые, тоже местный продукт — даже нам с закрытыми глазами, мордой в землю, и в тридцати шагах, ощутимо, ну а что со зрением тех, кто в том направлении смотрел? И пока те не опомнились, попрыгали мы зайчиками по склону вниз, да не прямо на вражин, а с боков, с флангов заходя — а то будет из них кто-то сослепу и сдуру перед собой палить, вдруг да попадет? Ну и Финн сверху контролировал, через ночной прицел, мы ему сектор не закрывали — двоих, кто как ему показалось, не до конца ослеп, он уложил одной очередью. Тут и мы подоспели — да врагов больше чем нас, ну так и нам столько языков не надо, цели заранее распределили, лишних положили из бесшумок (из обычного оружия, так опытный солдат по звуку чужую марку отличит, и даст очередь на слух — а тихие хлопки еще и «пеленгуются» ушами гораздо хуже). Еще троих, когда брали, в ножи пришлось, сопротивление оказали, а нам некогда. Прочих повязали, кто дергался, тому прикладом по башке. А после подбежали наши, вернее, корейские все морды, но старшим у них Вася из Кемерова был, помогли собрать тела и трофеи. Девять трупов, пятеро живых. После на допросе выяснилось, что было их шестнадцать — значит, двое все же сбежали, черт побери! Что очень погано — про нашу тактику расскажут.
Следующий день, мы в бою не участвовали, отсыпались. Бой был, по меркам немецкого фронта, дохленький, артподготовка с их стороны так себе, танки и пехота до нас не дошли, перестрелкой все и закончилось. Хороший командир на батарее «Тюльпанов», без пристрелки положил залп прямо в овраг, где речка, как раз когда там американцев переправляющихся набилось, наверное, пара сотен, хотели от нашего огня спрятаться, дурачки! И бежали враги, кто живой остался — а мы стали уже думать, как нам дальше — путь наш не на запад, а на юг, на ту сторону Хуанхэ. А Желтая река сейчас широко разлилась, и течение быстрое. Зато мосты стоят, хотя и война — ни мы, ни янки их не трогаем, поскольку надеемся что после будут нужны.
