— Уход из этой дыры был самым светлым событием в моей жизни, — продолжала Зогби. — Я основала клуб «Сократ», но не теряла связи с «Мировой гуманистической пехотой», своей предыдущей группой. Мы устраивали конференцию в Сан-Франциско, а Элдон как раз одержал очередную победу в суде. И я подумала: кто может быть более достойным кандидатом на то, чтобы выступить с программным заявлением? Он ответил на мое приглашение очаровательной запиской, в которой выражал свое согласие. — Ресницы опустились и снова поднялись. — В дальнейшем мы с Элдоном стали все чаще встречаться — как личности, никакого секса, поскольку вы все равно задали бы этот вопрос. Мы общались духовно. Я приглашала Элдона на ужин, мы с ним беседовали обо всем, что нас волнует. Я угощала его домашней едой. Возможно, единственная приличная пища, которую он пробовал.
— Доктор Мейт нисколько не заботился о еде? — спросил Майло.
— Подобно большинству гениев, Элдон совершенно не обращал внимания на повседневные нужды. Я замечательно готовлю, и мне казалось, это самое меньшее, что я могу сделать для великого наставника.
— Для наставника, — повторил Майло. — Он вас чему-то учил?
— Он был моим духовным руководителем! — Она ткнула в нас пальцем. — Прекратите терять время на меня и ловите этого ублюдка!
Откинувшись назад, Майло, уступая силе тяжести, потонул в перинах.
— Итак, вы подружились. Похоже, вы были его единственной знакомой женщиной…
— Элдон не был голубым, если вы к этому клоните. Просто он был разборчив. Давным-давно он был женат, но вскоре развелся. Этот опыт его многому научил.
— Чему?
— Элдон мне не рассказывал. Я видела, что он не хочет об этом говорить, и относилась к его желанию с уважением. Итак, вам больше от меня ничего не нужно?
— Давайте поговорим о тех выходных, когда был убит доктор Мейт. Вы…
— Вы хотите узнать насчет фургона? Да, это я взяла его напрокат. Я уже не раз так делала, потому что когда в агентство приходил сам Элдон, иногда возникали проблемы.
— С ним никто не хотел связываться.
Зогби кивнула.
— Значит, — продолжал Майло, — в ту ночь, когда доктор Мейт был убит, он собирался помочь очередному путешественнику.
— Полагаю, дело было именно так.
— Он не говорил вам, кому именно?
— Разумеется, не говорил. Элдон никогда не обсуждал со мной свою врачебную практику. Он просто позвонил мне и сказал: «Алиса, завтра мне будет нужен фургон».
— Почему он не говорил с вами о своей работе? — спросил Майло.
— Этика, детектив, — с преувеличенным снисхождением произнесла Зогби. — Каждый больной вправе рассчитывать на конфиденциальность. Элдон же был врач.
Зазвонил телефон — где-то далеко, там же, где били часы.
— Думаю, мне лучше взять трубку, — сказала Зогби, вставая. — Наверное, это пресса.
— Журналисты уже связывались с вами?
— Нет, но, уверена, обязательно свяжутся, узнав, что я вернулась.
— Как они могли узнать об этом, мэм?
— Пожалуйста, не будьте наивными, — усмехнулась Зогби. — У прессы есть свои каналы.
Танцующей походкой она вышла из гостиной.
Потерев лицо, Майло повернулся ко мне.
— Как ты полагаешь, Мейт ее трахал?
— Она не поленилась упомянуть о том, что их отношения были исключительно платоническими. Потому что мы обязательно спросили бы ее об этом. Так что ответ на твой вопрос скорее положительный.
Вернулась Алиса Зогби. Ее лицо было мрачным.
— Все-таки пресса? — спросил Майло.
— Ничего хорошего — звонил мой бухгалтер. Меня хочет проверить налоговая инспекция — каково, а? Я должна подготовить бумаги, так что если у вас больше ко мне ничего нет…
Она указала на дверь.
Мы встали.
— Вы занимаетесь альпинизмом ради удовольствия? — спросил Майло.
— Я гуляю по горам, детектив. Прогулки на большие расстояния по пологим склонам, чтобы не встретить никаких питонов и прочей дряни.
Она смерила Майло взглядом, красноречиво говорившим: «Перестаньте двигаться, и можете считать себя мертвым». Это живо напомнило мне слова Ричарда Досса, произнесенные шесть месяцев назад: «Отдыхать я буду только после смерти».
— А доктор Мейт вел активный образ жизни?
— У него постоянно работал мозг. Но мне никак не удавалось уговорить его заняться своим здоровьем. Однако какое это имеет отношение…
— Значит, вы не имеете понятия, кому доктор Мейт собирался помогать в те выходные, когда он умер?
— Нет. Я же вам уже говорила, что мы не обсуждали его пациентов.
— Я спросил вас потому…
— Вы считаете, его убил путешественник? Это же абсурд.
— Почему, мэм?
— Мы говорим о смертельно больных, детектив. О калеках, беспомощных, страдающих болезнью Лу-Герига, о людях на последней стадии раковых заболеваний. Откуда у них найдутся силы? И зачем это им? А теперь, пожалуйста, оставьте меня.
Зогби нервно постукивала ногой по полу. Вообще после телефонного разговора она стала какой-то дерганой. Впрочем, вполне вероятно, что такую реакцию может вызвать предстоящее общение с налоговым инспектором.
— Еще кое-какие детали, — спросил Майло. — Почему вы обратились в Тарзану, в агентство «Авис»? Так далеко от дома доктора Мейта?
— Именно поэтому, детектив.
— Не понял?