— Бей, бей в больное место, — буркнул Майло. — А еще психолог. Кабинет заперт, домовладелец какой-то китаец, с трудом говорит по-английски. Арендную плату Хейзелден должен внести только через две недели, так что зачем беспокоиться раньше времени? Наверное, надо снова съездить к нему домой, выяснить, кто ухаживает за садом… Так я послал бы туда Корна и Деметри, но после того, как они на меня нажаловались, мне нужно быть осторожным.
— Ты переходишь к обороне? А я считал полицию Лос-Анджелеса полувоенным заведением.
— Сейчас она превратилась во что-то вроде яслей. Тебе известно, что теперь в полицейскую академию принимают даже человека, отсидевшего за хранение наркотиков, — главное, чтобы не в особо крупных размерах. Как тебе нравится: фараон, нанюхавшийся кокаина? Здорово, правда? Ладно, что стряслось?
Я рассказал о звонке Фаско.
— Да, слышится трубный глас федерального ведомства. Этот тип психолог по образованию. Я так и знал, что он тебе позвонит.
— Я не хочу ни о чем с ним говорить, предварительно не посоветовавшись с тобой. Впрочем, мне ему сказать особенно нечего.
— А, вот в чем дело. Извини, что сразу не предупредил тебя. Этот Фаско из Вирджинии, большой шишка из отдела изучения поведения. Похоже, мой звонок кого-то всполошил.
— И что он предлагает?
— Собрать военный совет. Я так думаю, на самом деле Фаско хочет заглянуть ко мне в мозг, — если бы он только знал, какое это бесполезное занятие. В общем, если дело безнадежно, он сматывает удочки. Если я что-то нащупал, он вскочит на подножку и посмотрит, можно ли будет урвать что-нибудь для своего ведомства… Фаско отправил мне по факсу очаровательное послание: «Все что в моих силах и так далее, и так далее, и так далее… Помощник заместителя директора отдела изучения поведения, хо-хо ля-ля».
— Он сказал, что вы с ним условились о встрече.
— Фаско хотел договориться на завтра, я сказал, что не могу. Обещал быть на связи. Буду и дальше тянуть время, если только не получу приказ от начальства. Или ты думаешь, мне следует открыться ему?
— Ну, только не так, чтобы мозг вывалился наружу.
— Можешь не беспокоиться… Если мы и встретимся, то лишь за счет Фаско. Бифштекс, порция не меньше двух фунтов, жареная картошка… Мы пойдем в хорошее заведение, и я позабочусь о том, чтобы хорошенько проголодаться. Три месяца в году я работаю на то, чтобы заплатить налоги. Пусть ФБР в кои-то веки позаботиться о моем питании. Что-нибудь еще?
— Ты по-прежнему надеешься завтра утром встретиться с мистером Доссом?
— В одиннадцать часов, у него в конторе. А что?
— Как тебе нравится, — сказал я, — что ровно в одиннадцать я жду Стейси?
— Вот как. Странная синхронность. Ты хочешь что-то рассказать о папочке?
— Нет.
— Ладно, в таком случае, лечи на здоровье свою пациентку, а я поеду домой. Если я засну за рулем, завещаю тебе свой набор карандашей.
— Ты уж постарайся быть поосторожнее.
— Я всегда вожу машину очень осторожно. Приятных сновидений, профессор.
— И тебе того же.
— Алекс, мне никогда не снятся сны. Это противоречит правилам нашего управления.
Одиннадцать часов тридцать минут. Вторник. Солнечно и жарко, утро не по сезону прекрасное. Но до погоды мне не было никакого дела. Вот уже полчаса я ждал у себя в кабинете, а Стейси не приходила.
Разобравшись кое с какими бумагами, я позвонил в школу. Секретарше была известна моя фамилия, потому что я занимался и с другими учащимися. Да, Стейси отпросилась с занятий. Два часа назад. Я позвонил Доссам домой — безрезультатно. Никто не оставлял мне никаких сообщений, не предупреждал об отмене сеанса. Я собрался было позвонить Ричарду на работу, но передумал. Занимаясь с подростком, нужно действовать очень осторожно, чтобы не подорвать его доверие — особенно имея дело с таким родителем, как Ричард Досс.
К тому же, сейчас у Ричарда Майло, что еще больше все запутывало. Прошло еще десять минут, и время сеанса подошло к концу.
Классический прогул. Такое случается сплошь и рядом, но со Стейси это произошло впервые. Впрочем, я не видел ее полгода, а шесть месяцев для подростка очень большой срок. Возможно, на том, чтобы снова встретиться со мной, настоял ее отец, а она наконец восстала.
А может быть, это было связано со смертью Мейта, всколыхнувшей трагические воспоминания о том, что может произойти с женщиной, потерявшей вкус к жизни.
Я убрал папку с историей болезни, уверенный, что в течение дня кто-нибудь из Доссов мне обязательно позвонит.
Но загадку разрешил Майло.
Он заявился ко мне домой в час дня.
— Утро выдалось спокойным, да?
Пройдя мимо меня, Майло направился на кухню. С моим холодильником они давние друзья. Встретив его радостной улыбкой, Майло забрал вскрытый пакет молока и спелый персик. Заглянув в пакет, он пробормотал:
— Осталось совсем мало, я не буду пачкать стакан.
Разорвав картон, Майло сделал солидный глоток и, вытерев рот, набросился на персик так, словно хотел отомстить всем фруктам.