— Ричард, что именно вы хотите передать через меня своим детям?
— То, что все будет в порядке. — Он больше не вспоминал о таинственном третьем лице. — То, что я… возможно, некоторое время поболею. Но это будет временно. Они должны это знать. Я единственный родной человек, оставшийся у них. Я нужен им, а вы нужны мне, чтобы облегчить мою задачу.
— Хорошо, — сказал я. — Но неплохо было бы поискать и другие точки опоры. Есть ли у них родственники…
— Нет, — решительно ответил Ричард. — Ни души. Моя мать умерла, а отцу девяносто два года, и он не выходит из своего дома в Нью-Джерси.
— Ну а со стороны Джоанны…
— Никого. Ее родители давно умерли, а она была в семье единственным ребенком. К тому же, мне не нужны суетливые дилетанты. Я хочу, чтобы моими детьми занялся профессионал. Вам предлагаются неплохие условия. Я буду платить так же, как плачу Сейферу: за то время, когда он едет в машине, за то время, когда он думает. Выставляйте счет за каждую секунду.
Я промолчал.
— Почему мне всегда приходится вас тянуть, а вы все время упираетесь? — спросил Ричард.
На это можно было ответить по-разному, но ни один ответ мне не нравился.
— Ричард, в одном мы достигли взаимопонимания, — сказал я. — Моя роль заключается в том, чтобы помочь Стейси и Эрику. Но я должен быть с вами откровенен: я не могу предложить чудо. Моим оружием является информация. Я должен быть надлежащим образом оснащен.
— О, ради Бога, — воскликнул он, — что вам надо от меня? Исповеди? Покаяния?
— Покаяния, — сказал я. — Эрик тоже употребил это слово.
Ричард раскрыл рот от изумления. Закрыл. Краска схлынула с его лица.
— У Эрика богатый запас слов, — наконец сказал он.
— Вы с ним не говорили на эту тему?
— С какой стати, черт побери?
— Я просто подумал, есть ли у Эрика причины чувствовать себя виновным.
— В чем, черт побери?
— Это я и спрашиваю, — сказал я, чувствуя себя скорее адвокатом во время перекрестного допроса, чем врачом, пытающимся облегчить боль.
Ричард прав, это наш сценарий, и я такой же актер, как и он.
— Нет, — сказал он. — С Эриком все в порядке. Эрик отличный парень.
Уронив плечи, Ричард потер глаза, проваливаясь в диван, и мне вдруг стало его жалко. Но тут я вспомнил о том, что он передал деньги Квентину Гоаду. Во имя того, чтобы закрыть дело.
— Значит, ничего определенного у Эрика на уме нет.
— Его мать уничтожила себя, его отца забрали в гестапо. Как вы думаете, что должно быть у него на уме? — Ричард снова уставился в погасший экран. — В чем дело? Вы недолюбливаете нас, потому что мы преуспели в жизни? Вы выросли в бедности? Вы испытываете неприязнь к детям богатых родителей? Неужели вас бесит то, что вам приходится изо дня в день иметь с ними дело, поскольку именно этим вы и зарабатываете на жизнь? Поэтому вы не хотите нам помочь?
Я непроизвольно вздохнул.
— Ну ладно, ладно, простите, — поспешил произнести Ричард. — Это уже было лишнее… просто день выдался тяжелым. Я лишь прошу, чтобы вы помогли Эрику и Стейси. Если бы я не был в этом замешан, я справился бы со всем сам. По крайней мере, у меня хватает проницательности, чтобы видеть собственные недостатки. Про многих родителей своих пациентов вы можете сказать такое?
Наверху послышались шаги. Кто-то расхаживал по комнате. Остановился. Дети на втором этаже…
— С моей стороны никакой обструкции, Ричард, — сказал я. — Я здесь для того, чтобы помочь Эрику и Стейси. Вы сейчас способны ответить на некоторые вопросы относительно Джоанны?
— При чем тут Джоанна?
— Мне нужно выяснить основные моменты. В какой клинике она проходила обследование?
— В клинике Святого Михаила. А в чем дело?
— Возможно, мне надо будет взглянуть на ее историю болезни.
— Повторяю тот же вопрос.
— Я пытаюсь понять, что же с ней было.
— В ее истории болезни вы ни черта не найдете, — сказал Ричард. — В том-то все и дело. Врачи ничего не знали. Но какое отношение имеет болезнь Джоанны к нашему делу?
— Возможно, она имеет отношение к Эрику и Стейси, — сказал я. — Как я уже говорил, мне необходима информация. Вы даете мне разрешение заглянуть в историю болезни вашей жены?
— Ну да, конечно, вам его выпишет Сейфер. У него есть доверенность. А теперь вы не хотели бы подняться наверх и поговорить с детьми?
— Пожалуйста, потерпите еще немного, — сказал я. — После смерти Джоанны вы пытались связаться с Мейтом, но он вам не ответил…
— Разве я вам об этом говорил?
— Нет, это рассказала Джуди Маниту, представляя мне вашу семью.
— Джуди. — Ричард вытер лоб тыльной стороной руки. — Что ж, Джуди была права. Я действительно пытался связаться с ним. И не один раз. Ублюдок не удостоил меня ответом.
— Он также не устраивал пресс-конференцию по поводу ее смерти.
Он прищурился.
— И что?
— Кажется, основным мотивом Мейта было стремление к популярности…
— Тут вы попали в точку, — подтвердил Ричард. — Этот подонок ради дешевой славы не брезговал ничем. Но не просите меня объяснить, что он сделал, а что не делал. Для меня он был лишь именем из газет.
Которое легко стереть?