После первых семи убийств Майло начал считать себя клерком с жетоном детектива. Но не осмелился сказать, что согласен со Швинном. Когда он с ним соглашался, сукин сын, казалось, впадал в ярость.
— Ты думал, тебя ждет веселая жизнь, полная удовольствий, когда подал рапорт в отдел убийств, надеялся стать Настоящим Героем, грозой плохих парней? — спросил Швинн. — Правильно? — Он заговорил еще быстрее, но умудрялся четко произносить каждое слово. — Или, может, ты слышал всякие глупости про то, что в отделе убийств работают интеллектуалы, а у тебя степень магистра, и ты решил: «Эй, работенка как раз для меня!» Ну а теперь скажи мне: это тебе представляется интеллектуальным? — Он ткнул пальцем в фотографии. — Ты считаешь, с подобным делом можно разобраться при помощи мозгов?
Покачав головой, словно проглотил какую-то гниль, Швинн подцепил ногтем угол одного из снимков и перевернул его.
— Послушай, я только… — начал Майло.
— Тебе известно, сколько подобных дел раскрыто? Клоуны в академии, наверное, рассказывают, что в отделе убийств раскрывается от семидесяти до восьмидесяти процентов дел? Чушь собачья. У них речь идет о самых простых и дурацких делах — и раскрываться они должны на все сто процентов. Так что восемьдесят процентов не так чтобы очень много. Дерьмо. — Он отвернулся и сплюнул в окно, затем снова повернулся к Майло. — А вот с убийствами вроде этого, — он снова подцепил ногтем снимок, — хороший результат, если удается найти преступника в четырех случаях из десяти. Иными словами, ты терпишь поражение, и плохой парень снова совершает убийство и говорит тебе, так же, как и ей: «Идите ко всем чертям».
Швинн принялся постукивать по снимку, и его указательный палец то и дело останавливался на животе девушки.
Майло вдруг сообразил, что затаил дыхание и не дышит с того самого мгновения, как Швинн начал свою тираду. Краска так и не сошла с его лица, щеки пылали, и он потер их рукой.
Швинн улыбнулся:
— Я тебя разозлил. Или напугал. Ты всегда трешь лицо, когда напуган или сердишься.
— Чего ты добиваешься, Пирс?
— Ты сказал, что мне удалось много узнать, а я не узнал ничего.
— Я хотел только…
— Никаких «только», — перебил его Швинн. — У нас нет места для всяких там «только». Нет места для собачьего дерьма. Мне совсем не нужно, чтобы начальство подсовывало мне какого-то… идиота со степенью маг…
— Да отцепись ты от меня со своим магистром! — выкрикнул Майло, давая волю ярости. — Я всего лишь…
— Ты всего лишь следишь за мной, за каждым моим шагом, с той самой минуты, как тебя ко мне подослали…
— Я надеялся чему-нибудь научиться.
— Зачем? — спросил Швинн. — Чтобы набрать в глазах начальства побольше очков, а потом получить тепленькое местечко и просиживать на нем штаны? Я прекрасно знаю, приятель, чего ты добиваешься.
Майло вдруг понял, что его огромное тело нависает над тощим Швинном, а указательный палец уставился ему в грудь, точно пистолет.
— Ни хрена ты не зна…
Швинн не испугался и не собирался сдавать своих позиций.
— Я знаю, что ослиные задницы со степенью магистра таким не занимаются. — Он снова постучал пальцем по снимкам. — А еще я знаю, что мне нисколько не хочется тратить мое время и искать убийцу вместе с вонючим умником, который мечтает только об одном — повыше забраться по служебной лестнице. Собираешься выслужиться — валяй, ищи себе работу вроде той, что нашел Дэрил Гейтс. Он возит шефа Паркеровского центра и когда-нибудь обязательно и сам станет шефом. — Швинн снова постучал пальцем по фотографиям. — А это не поможет тебе сделать карьеру, цыпленочек. Здесь нужно найти убийцу. Ты понял? Это дело сожрет тебя изнутри, а потом выплюнет маленькими кусочками.
— Ты ошибаешься, — сказал Майло. — Насчет меня.
— Правда?
На лице Швинна появилась понимающая улыбка. Ну вот, начинается. Развязка, подумал Майло. Но Швинн молчал, ухмылялся и постукивал пальцем по снимкам.
Повисло долгое молчание. Затем неожиданно, с таким звуком, словно кто-то вытащил из бутылки пробку, Швинн тяжело откинулся на спинку сиденья. У него сделался такой вид, будто он потерпел поражение.
— Ты не имеешь ни малейшего представления, во что ввязался, — сказал он и убрал снимки в конверт.
Если ты так ненавидишь свою работу, уходи в отставку, придурок, подумал Майло. Получи пенсию на два года раньше и остаток жизни выращивай помидоры на какой-нибудь вонючей стоянке для автоприцепов.
Шли бесконечные, напряженные минуты.
— У нас такое важное дело, нам нужно поймать убийцу, а мы тут сидим и ничего не делаем, — сказал наконец Майло.
— А что мы можем сделать, Шерлок? — спросил Швинн и показал пальцем на уродливое розовое строение. — Ну, войдем мы туда, поговорим с придурком и выясним, что его дочь превратили в кусок дерьма. А может быть, не его. В одном случае окажется, что мы проползли один шаг по дороге длиной в сто миль. А в другом — даже не сдвинулись с места. Так или иначе, гордиться нам особенно нечем.
ГЛАВА 8
Так же быстро, как у него менялось настроение, Швинн выскочил из машины.
Шагая за ним, Майло подумал, что у напарника явно не все в порядке с психикой.