— Мэм! — со смешком повторила она. — Я — Лайза. Пока еще Николс. Скорее всего я верну себе девичью фамилию, Дженретт, которую всегда считала красивее, чем Николс. И теперь мне есть чем заняться. Так что он натворил?
— Быть может, ничего. Нам просто нужно с ним переговорить.
— Тогда идите к нему на стройку. Он работает где-то в Инглвуде. Ремонт офисного здания. Я знаю, что он хорошо зарабатывает, но попробуйте вытащить из него хоть пенни. Благодарение Господу, что у него классные родители. Они хотят, чтобы Лорелей жила в приличных условиях, а ведь она им не родная, биологически. Я сказала им, что останусь в Лос-Анджелесе и они смогут с ней видеться, если помогут мне; в противном случае уеду назад в Тусон, где живут мои предки.
— Рой — очень скупой человек? — уточнил Майло.
— Рой похож на старого скупердяя, если только дело не касается его идей.
— Какого рода идей?
— Его грузовика, его коллекции марочного виски, ремонта дома. Вы видели дом — он без конца с ним возится. Если бы не эти коробки, я бы показала панели, которыми он обшил задние комнаты. Панели из розового дерева — очень дорогая штука — во всех трех спальнях. В комнатах стало темно, как в похоронном бюро, но Рой заявил, что эти панели помогут поднять стоимость дома при продаже. И вот что происходит: мы выставили дом на продажу, нашли покупателя, и первое, что новые жильцы намерены сделать, — ободрать все панели.
— Это вряд ли порадует Роя, — сказал я.
— Рой ничему не радуется.
— Угрюмый человек.
Она повернулась ко мне:
— Звучит так, словно вы с ним знакомы.
— Мы никогда не встречались.
— Вам повезло.
Майло поинтересовался, не видела ли она Роя в последнее время.
— В последний месяц нет. Он живет с родителями, в четырех кварталах отсюда. Вы думаете, Рой заходил навестить Лорелей?
— Ни разу?
— Я вожу Лорелей к его родителям раз в неделю. Иногда Рой оказывается на месте, но с ней не играет, потому что она ему не родная. — Ее глаза затуманились. Женщина переступила с ноги на ногу, опустила руки и устремила взгляд на ковер. — Послушайте, мне еще нужно сделать несколько звонков. Почему бы вам просто мне не сказать, что Рой натворил? Я в том смысле, что, если он опасен, разве мне не нужно об этом знать?
— Вы считаете его потенциально опасным? — спросил Майло.
— Вы что-то вроде психолога? Мы ходили к одному по причине развода. Суд нас обязал, и он занимался тем же, тот… психолог — задавал вопросы, вместо того чтобы давать ответы.
— Рой ничего не сделал. Нам лишь нужно поговорить с ним о его бывшей подружке.
— Той, которую убили? Флоре?
— Вы знаете о ней?
— Только то, что мне рассказывал Рой. — Ее рука взлетела ко рту. — Вы же не хотите сказать…
— Нет, мэм. Мы пересматриваем дело, потому и беседуем со всеми, кто был с ней знаком.
— У меня четырехлетняя дочь. Вы должны сказать мне все честно и прямо.
— Вы боитесь Роя? — спросил я.
— Я боюсь его характера. Не то чтобы он когда-нибудь обижал меня. Но то, каким он становится… замыкается в себе…
— Что он рассказывал вам о Флоре Ньюсом? — осведомился Майло.
— Что она была… — Лайза прикусила нижнюю губу. — Как-то неудобно…
— Что неудобно, мэм?
— Он говорил, что она была холодна. В постели. Не особенно сексуальна. Рой говорил, что она, видимо, наткнулась на какого-нибудь парня, что-то там не получилось, и из-за этого Флора такая, какая есть.
— Потому они и расстались?
— Возможно. Ведь Рой обо всем судит с точки зрения секса. Особенно если это касается его лично… — Лайза тряхнула головой. — Мне нужно закончить паковаться. Лори скоро проснется, и у меня будут связаны руки.
Она дала нам адрес и телефон родителей Роя Николса. Май-то позвонил им, поговорил с матерью, соврал, что является строительным подрядчиком, которому требуются специалисты по установке лесов, и получил информацию о месте, где в настоящее время работает Рой.
— Полагаю, что Флора не вполне устраивала Николса, — сказал он, когда мы ехали по Сепульведе на юг в сторону Инглвуда, — и потому этот парень избавился от нее. Или он… Как гам у вас называется, когда свое дерьмо перекладывают на кого-то другого?..
— Проецировал. Убийство с особой жестокостью нередко совершается в результате долго копившейся злости, а сексуальное поведение будущей жертвы вполне может быть источником такой злости.
— Прут от кованой железной изгороди… Такие прутья наверняка валяются вокруг строек. Больше, чем когда-либо, я хочу знать, где был этот ублюдок в ночь убийства Гэвина и блондинки. Кстати, о ней: я посылал двух детективов в соответствующие отели, потом они беседовали в управлении полиции Беверли-Хиллз, но никто не знает нашу девушку от "Джимми Чу". В отелях, вероятно, лгут, но у полицейских в Беверли есть досье на дорогих девиц по вызову, однако среди них она не значится. Но я думаю, установление личности блондинки — это всего лишь вопрос времени. Кто-то же должен ее хватиться.