— А вы доброволец?
— Я приехала на неделю на побывку, а больше все равно нечего делать. — Она подняла клетку. — Это был совсем маленький койот, щенок, очень напуганный, так жалобно пищал.
— Я только что видел одного взрослого около ямы.
— Их тут полно.
— У нас, в Лос-Анджелесе, они тоже водятся, — сказал я. — Умные маленькие поганцы.
— Не такие уж умные, если лезут в ловушку с кошачьей едой. У Джорджа тут полный комплект — рыси, еноты, гремучки. Ему даже сообщали о горных львах, но сам он ни одного не видел. Но мне пора привести себя в порядок. Джордж в офисе. Вы можете поехать за мной.
Она поставила клетку в джип и тронулась с места. До поворота оказалось около полумили. Сразу же за ним — главная улица под названием Оджос-негрос-авеню, вдоль нее — парковочные стоянки. Четыре машины на две дюжины мест: три пикапа и белый «бронко» с вишенкой на крыше.
Рикки показала налево и поехала дальше. Дорога поднялась на земляной холм, где боролись за жизнь два платана. Я остановился рядом с «бронко».
Тротуары растрескались и были все в ямах, а в образовавшихся щелях выросла трава. Витрины большинства магазинов были темными, некоторые — даже забиты досками.
Из действующих заведений имелся белый куб из оргалита, на котором было большими буквами выведено: «Шериф „Оджос негрос“», зеленый, как попугай, оштукатуренный бар под названием «Лаймлит», магазинчик, торгующий продуктами и одновременно служащий помещением для страховой конторы и почты США, салон красоты/парикмахерская с поблекшими фотографиями голов с уложенными прическами в витрине и ветеринарный магазин, украшенный флажком со слоганом «Поддержите наши войска».
Особым товаром в этом магазине в последнюю неделю были овсянка, сено и живые кролики из «Бельгии, Европа».
В офисе шерифа за компьютером сидел совершенно лысый молодой человек в хаки. За ним виднелась тюремная камера, такая же чистая, как и его лысина. Стены были увешаны обычными плакатами с изображением людей в розыске, бюллетенями и инструкциями по соблюдению безопасности. Клейкая лента не нашла общего языка с оргалитом, поэтому часть бумаг отклеилась и свертывалась в трубочку.
— Доктор Делавэр? Я Джордж Карденас.
— Доброе утро, шериф.
Брат симпатичной сестренки сердечно пожал мне руку и широко улыбнулся. Его кожа была такой же чистой, как и у сестры, а глаза — такие же золотисто-карие, но лицо круглое и мягкое, ни следа той ястребиной настороженности. Детское лицо, и лысине не удалось его состарить.
— Кофе?
— Черный, спасибо.
Карденас налил нам обоим кофе в пластиковые чашки, сдобрил свой сливками и кивком предложил мне сесть.
— Вы приехали немного раньше, чем собирались.
— Моя первая встреча сорвалась.
— Никак детектив Браген передумал?
— Вы его знаете?
— Впервые разговаривал с ним сегодня утром. Просто предвидел, что он может передумать.
— Почему?
— Он раздражался, когда разговор заходил о том деле. Назвал его «висяком» с начала до конца и, похоже, не хотел об этом вспоминать.
Рядом с компьютером лежала стопка бумаги. Карденас взял первый лист и протянул его мне.
Это было краткое ревю дела Брайт — Тран шерифом Уэнделлом Сэлми.
Из него я узнал кое-что, чего не было в отчете Заппера. Салон Леоноры Брайт назывался «Стильная дама». Когда она умерла, ей было тридцать три года. Вики Тран недавно приехала из Анахайма, ей было всего девятнадцать. В салоне ничего не тронуто, только два трупа и море крови. С обеих женщин даже не сняли золотые побрякушки, а в кассе осталась в целости и сохранности дневная выручка. Так что вариант ограбления исключался.
Орфография Сэлми была получше, чем у мальчишки, но не намного.
— Это все, что есть, — сказал Джордж Карденас и смахнул воображаемую пыль с брюк. — Когда я заступил на службу, все файлы шерифа Сэлми были в коробках и хранились на складе в Лос-Аламосе. Я начал их просматривать, пытался почувствовать город. В основном он занимался мелочевкой — кража яблок с дерева, потерявшаяся собака, иногда семейный скандал. Он предпочитал дипломатию строгим мерам.
— Миндальничал с местными жителями?
Карденас показал большим пальцем на камеру:
— Местные жители рассказали мне, что эта штука использовалась только если какому-нибудь заезжему бедолаге нужно было проспаться после пьянки. Жена шерифа умерла одиннадцать лет назад, через год в автокатастрофе на шоссе сто один недалеко от Бьюлтона погиб его сын. Это его здорово скрутило.
— Десять лет — как раз перед убийствами, — заметил я. — Вы полагаете, что он был не в лучшей форме?
Карденас откинулся в кресле и скрестил ноги.
— Я не хочу плохо говорить о покойных, к тому же все утверждают, что шериф был замечательным человеком. Но после того как перенесли шоссе, «Оджос негрос» превратился в картинку маслом. Мне это безразлично, но не все так думают.
— Вы любите покой?
— Иногда, когда начинаю дергаться, я звоню своей сестре и прошу ненадолго приехать. Мы близнецы, она работает медсестрой в больнице в Санта-Барбаре, у нее длинный отпуск. Но по большей части я работаю, так что покой идет на пользу.
— Работаете над делами?
Он взглянул на компьютер: