Мы загрузились только через полтора часа, а следующие шесть с половиной я просидел, согнув ноги под интересным углом, рядом с молодой татуированной парой, которая шумно занималась любовью. Я попытался убить время, пялясь в спутниковый телевизор на спинке сиденья в те редкие минуты, когда он работал. Шоу про огородничество, конкурсы по кулинарии и фильм о серийных убийствах навеяли на меня сон, и я то засыпал, то просыпался под любовное бормотание и звуки слюнявых поцелуев.
Когда я проснулся в последний раз, до посадки оставалось полчаса, а экран был мутным. Я еще раз заглянул в полученный от Майло конверт.
Один-единственный лист бумаги, исписанный наклонным почерком моего друга.
1. Адрес Сафранов и Брайта — 35-я улица, 518, теперь — «Либер Брайд энд Трим» (между 9-й и 10-й ул.).
2. Детектив Самуэль Полито (на пенсии), номер сотового: 917 555 2396. Ленч в 13:30, уточни детали по телефону.
3. «Застройщик РК», новый адрес: 420, Седьмая авеню (между 32-й и 33-й ул.).
4. Новый адрес Роланда Корвуца: 762, Парк-авеню, 9А (между 72-й и 73-й ул.).
5. Любимые рестораны Корвуца:
а) «Лизабет» (завтрак), 996, Лексингтон-авеню (между 71-й и 72-й ул.);
б) «Ла Белле», 933, Медисон-авеню (между 74-й и 75-й ул.);
с) Закусочная «Медисон», 1068, Медисон-авеню (81-я ул.);
6) Твоя гостиница: «Медисон эксзекыотив», 152 W 48 (между 6-й ул. и Бродвеем — передай от меня привет…)
В девять часов утра я предстал перед клерком с тяжелыми веками в указанной гостинице. В холле, по величине напоминающем стенной шкаф и украшенном открытками, картами и миниатюрными флажками с надписью «Я люблю Нью-Йорк», было так светло, что резало глаза.
Разглядывая мое удостоверение, клерк шевелил губами.
— Счет был оплачен по перечислению…
— Полицейским управлением Лос-Анджелеса.
— Какая разница? — Он проверил карточку. — Несчастные случаи не включены.
— У вас обслуживают в номере?
— Да, по телефону, но цены за звонок дикие. Лично я всегда пользуюсь сотовым.
— Спасибо за подсказку.
— Номер четыреста четырнадцать, четвертый этаж.
Скрипучая дверь позволила мне протиснуться в комнату.
Восемь на восемь, со вдвое меньшим туалетом и привлекательностью тюремной камеры.
Единственный матрас, такой же тонкий, как у Тони Манкузи на его раскладушке, втиснут рядом с ночным столиком, выполненным из какого-то таинственного розово-желтого материала. Телевизор с девятидюймовым экраном подвешен на стене, где боролся за существование с переплетением проводов. Интерьер довершали привинченный к полу торшер и грязная акварель с видом здания «Крайслер».
Единственное окно не открывалось, зато имело двойные рамы, а стекло оказалось таким толстым, что приглушало грохот Сорок восьмой улицы и Бродвея до невнятного ворчания, изредка прерываемого гудками и звяканьем. Если задернуть шторы, комната превращалась в могилу, но шум от этого тише не становился.
Я разделся, залез под одеяло, поставил будильник своих наручных часов на два часа вперед и закрыл глаза.
Час спустя сна не было ни в одном глазу, а я все еще пытался заставить свой мозг смириться с грохотом внизу. Каким-то образом мне удалось задремать, но тут же, в одиннадцать, меня безжалостно разбудил будильник. Я позвонил детективу Самуэлю Полито и услышал сухой женский голос, который позволил мне оставить послание. Пока я принимал душ и брился, поступил ответный звонок.
— Полито.
— Детектив, это Алекс Делавэр…
— Знаю, психиатр. Как поживаете? У меня до вас еще одна встреча. Где вы сейчас?
Я сказал.
— В этой дыре? — удивился он. — Мы туда селили свидетелей — типов, которых всегда надо было иметь под рукой для дачи показаний, но если с ними не нянчиться, они отказывались. Покупали им большую пиццу, заказывали фильм, присылали хорошенькую девочку для компании.
— Не так уж плохо, — заметил я.
— «Эксзекьютив» напоминает мне о былом. Послушайте, я не могу с вами встретиться до половины второго, так что, если хотите позавтракать сами, валяйте.
— Взял бы с собой еду в самолет, да боялся, охрана решит, что я задумал взорвать его овсянкой.
— Есть чувство юмора, а? Вам оно понадобится. Ладно, давайте встретимся в одном местечке, называется «Ла Птит Гренуй», в половине второго. Семьдесят девятая улица, между Лекс-стрит и Третьей, французское, но очень миленькое.
К полудню я вышел на улицу. Воздух был бодрящим и по непонятной причине свежим, а рычание автотранспорта превратилось в нечто басовитое и музыкальное. До встречи с детективом оставалось полтора часа, и я потратил треть этого времени, чтобы дойти до последнего известного места жительства Поля и Дороти Сафран.
Торговый район, больше грузовых, чем легковых машин. Трехэтажное кирпичное здание, в котором помещалось «Либер Брайд энд Трим», отличалось рядами квадратных окон. Армированное стекло давно покрылось сажей.
Я задумался над тем, что в итоге заставило Роланда Корвуца отказаться от своих планов перестройки его в кондоминиум, повернулся, ускорил шаг и направился к Пятой авеню.