Что еще хуже, подруга экономки, еще одна «латиноамериканская горничная», как раз в это время была у нее в гостях, а потому, совершив «продиктованный паникой неразумный шаг», Энид застрелила и ее.
– По одной пуле в затылок обеим – это паника? – спросил Майло. – Я уже не говорю о случайности.
Мофти-заде сохранял невозмутимость:
– Мой клиент знает только то, что ему сообщили на словах.
– Он видел раны.
– Он видел те два тела и был невероятно шокирован. Я хотел бы продолжить, Джон.
Намеренно игнорируя Майло, в попытке вбить клин между копом и окружным прокурором. Это не укрылось от Нгуена, который сказал:
– Любые вопросы лейтенанта Стёрджиса представляют для меня важность. А эти два, которые он сейчас задал, важны для вас, Фахриз. – Нгуен понюхал воздух. – Вот сижу я здесь и недоумеваю: вроде бы не конюшня вокруг. Отчего же я чувствую запах навоза?
– Джон.
– Что-нибудь еще, Майло? – задал вопрос Нгуен.
– Да нет. Я готов еще немного поразвлечься.
– Хм-м, – уткнувшись глазами в страницу, протянул Мофти-заде, – где я тут остановился?
Он дочитал историю до конца. Энид опять же обратилась к своему доверенному советнику, а тот совершил еще одну «обусловленную поспешностью серьезную ошибку в суждении», предав «этих женщин» земле. Ошибка, которую он осознал и теперь вынужден нести за нее ответственность.
Мофти-заде опустил бумажный лист.
Майло и Нгуен пытливо смотрели на Лоуча. Лоуч изучал щербинки и пятна на столешнице.
– Господа, – воззвал Мофти-заде. – У нас есть понимание?
– И это все серьезно? – перевел взгляд на адвоката Нгуен.
– Что касается моей веры в правдивость изложения мистером Лоучем его мотивов и действий, предельно серьезно. Особенно учитывая тот факт, что потерпевшая Чейз умерла от естественных…
– Ее отравили, Фахриз.
– Вы знаете, что это…
– Вне сомнения, Фахриз.
– Э-э-э… Не вижу, какое это имеет отношение…
Нгуен взял распечатку со стола, сложил и сунул в карман пиджака, после чего встал.
– Вы назначили нам встречу единственно для этого? Пойдемте, лейтенант.
Майло встал.
– Ну-ну-ну, – встрепенулся Мофти-заде. – Прошу вас, Джон, позвольте мне продолжить объяснение.
– Лучше всего, если это сделает ваш клиент.
– В сущности, я и есть мой клиент, – вывернулся Мофти-заде. – Мы пытаемся сотрудничать с вами, искать компромисс. Если предполагаемое отравление – ваш дополнительный аргумент, то мой клиент признать его таковым не может. Я в своей практике слышал доводы куда более убедительные. Самоуверенность может вводить в заблуждение, Джон.
Критика, которую слышал в свой адрес Коэн, была теперь направлена против него.
Нгуен похлопал себя по карману.
– Если вы уверены в этой кучке дерьма, то для вас это чревато большими проблемами.
Мофти-заде отвердел лицом.
– По телефону я сказал, что мы перестроили свою позицию. Вы готовы слушать или нет?
– Если к мистеру Лоучу вернулся голос. Имеет смысл услышать все это от него.
– Я не понимаю, с какой стати… Хорошо, я проявлю гибкость, Джон. Но надеюсь, что и вы ответите взаимностью при предъявлении обвинения.
Нгуен остался стоять.
Мофти-заде призывно кивнул в сторону Лоуча, и тот заговорил:
– Я был глупцом. Что верил ей. Она меня использовала, так было всегда. В данном вопросе, очевидно, это была ее вина…
– В каком именно вопросе? – спросил Нгуен.
– Ну… Насчет химического реагента.
– Давайте называть его просто ядом, – предложил Нгуен. – Колхицин. Я полагаю, вы о нем наслышаны?
– Я не садовод, – заартачился Лоуч. – Как бы то ни было, задним числом я понимаю, что те двое были убиты преднамеренно.
– «Те двое» – это кто? – безжалостно уточнил Майло.
– Прислуга.
– У них есть имена, – напомнил Нгуен. – Алисия Сантос, Имельда Сориано.
– Их имен я отродясь не знал, – махнул рукой Лоуч. – А той женщины, которая отравилась, никогда не видел. Все это, конечно, ужасно. И за всем этим стоит Энид. Когда она об этом рассказала, во мне все оборвалось. – Он нервно провел себе руками по вискам. – Я-то думал, что знаю ее, а она оказалась совсем не такой. Все это настолько разочаровывает… В моем возрасте, и быть таким доверчивым дураком…
Мофти-заде ободряюще похлопал его по руке.
– Ничего, мы пройдем через это. – И, повернувшись к Нгуену: – Мой клиент готов дать показания против миссис Депау, в обмен на рассмотрение…
– С такой историей – нет, – отрезал Нгуен.
– Это история в том виде, в каком ему ее представили. Она и сформировала его мнение. Теряет ли она достоверность при отступлении от контекста? Разумеется. Но речь идет о человеке уже немолодом. Восприятие у него затруднено. Чтобы все обдумать и отфильтровать, требуется время.
Адвокат явно сеял семена защиты человека с ограниченной дееспособностью. Дальше, без сомнения, последует выбор экспертов, готовых подтвердить, что Лоуч страдает деменцией.
Мофти-заде вкрадчиво подался вперед.
– Кроме того, сама нелепость истории миссис Депау может сыграть на руку и нам, и вам.
– Вот как? Мы теперь в одной команде?