Вики привела в порядок свой чепчик.
— Послушайте, с меня уже довольно горестей, согласны? Главное, чтобы Кэсси поправилась. Хотя я и… — Она покраснела и направилась к двери.
— Хотя вы и не верите, что я смогу что-нибудь сделать? — закончил я.
— Я хотела сказать, что это будет нелегко. Если вам удастся установить диагноз, мы снимем перед вами шляпы.
— А вы что думаете насчет того, что врачи не могут ничего обнаружить?
Ее ладонь задержалась на ручке двери.
— Врачи многое не могут обнаружить. Если бы пациенты знали, какую роль играет догадка, они бы… — Тут Вики умолкла. — Я никак не угомонюсь. Опять наживу неприятности, — проговорила она.
— Почему вы так уверены, что это что-то органическое?
— А что же еще? Они не могут жестоко обращаться с ребенком. Синди одна из лучших матерей, каких я когда-либо видела, а доктор Джонс настоящий джентльмен. И если бы вы не знали, кто они, вы никогда бы об этом не догадались, потому что они не дают вам это почувствовать, ведь так? По-моему, это и есть подлинное благородство. Сами посмотрите — они любят свою крошку. А остальное — вопрос времени.
— И до каких пор придется ждать?
— До тех пор, пока кто-нибудь не обнаружит причину. Мне приходилось сталкиваться с подобными случаями множество раз. Врачи не могут разобраться, в чем дело, поэтому называют состояние пациента психосоматическим. Затем вдруг — совершенно внезапно — кто-то находит то, что с самого начала и не искали, и нате вам — новая болезнь. Это у них называется прогрессом медицины.
— А вы как это называете?
Она уставилась на меня.
— Я это тоже называю прогрессом.
Вики ушла, а я задержался в комнате, обдумывая ситуацию. Я заставил ее высказаться, но узнал ли я что-нибудь? Я вспомнил о жестоком подарке ее сына. Что это было? Чистейшей воды злоба? Или он что-то хотел сказать?
Этот ее рассказ был элементом какой-то игры со мной? Она поведала мне только то, что хотела?
Я обдумывал все это довольно долго, но так ни к чему и не пришел. В конце концов прочистил мозги и направился в комнату 505W.
* * *
Кэсси сидела в постели в пижаме с цветочным рисунком, белым воротничком и манжетами, под спину ей были подложены подушки. Ее щечки рдели малиновым цветом, волосы были собраны на макушке и завязаны белым бантом. Отключенная капельница стояла в углу наподобие металлического пугала. Пустые мешочки из-под глюкозы свисали с крючков. Небольшая полоска лейкопластыря у локтя и желтое пятно бетадина под ней оставались единственными свидетельствами того, что девочке делали внутривенное вливание.
Блестящие глаза наблюдали за мной.
Синди сидела на кроватке подле дочери и кормила ее с ложечки кашей. На женщине была тенниска с надписью «СПАСАЙТЕ ОКЕАН», выпущенная поверх юбки, а на ногах — сандалии. По груди кувыркались нарисованные на майке дельфины. Мать и дочь казались сегодня похожими друг на друга больше, чем когда-либо.
Я подошел ближе, и Кэсси открыла рот, полный жидкой каши. Случайный кусочек прилип к верхней губе.
Синди сняла его.
— Проглоти, милая. Здравствуйте, доктор Делавэр. Мы не ждали вас сегодня.
Я положил папку и присел в ногах кровати. Кэсси выглядела смущенной, но не испуганной.
— Почему? — поинтересовался я.
— Но ведь выходные…
— Вы здесь, поэтому и я здесь.
— Очень мило с вашей стороны. Видишь, дорогая, доктор Делавэр приехал сюда в субботу, в выходной, чтобы встретиться с тобой.
Кэсси взглянула на мать, потом на меня. Все еще смущается.
Думая о том, как припадок отразился на мыслительных способностях девочки, я спросил:
— Как дела в целом?
— О, прекрасно.
Я прикоснулся к ладошке девочки. В течение секунды никакого движения, а потом ручка медленно отстранилась. Я потрепал малышку по подбородку, и она посмотрела вниз, на мою ладонь.
— Привет, Кэсси, — поздоровался я.
Она все еще смотрела на меня. Капля молока просочилась в уголке губ. Синди стерла ручеек и прикрыла ротик дочери. Кэсси начала жевать. Затем приоткрыла губы и сквозь набитый рот проговорила:
— Вет!
— Правильно, Кэсс, — ободрила ее Синди. — Привет!
— Вет!
— Сегодня мы очень хорошо справились с завтраком, доктор Делавэр. Сок, фрукты и крекеры на завтрак. А потом мы съели ленч.
— Прекрасно.
— В самом деле, прекрасно. — Голос Синди показался мне напряженным.
Вспомнив краткий миг натянутости в разговоре при нашей последней встрече — как будто она готова была сообщить мне нечто важное, — я спросил:
— Вы хотели что-то обсудить со мной?
Женщина коснулась волос дочери. Кэсси начала играть с рисунком.
— Нет, не думаю.
— Доктор Ивз сказала, что вы скоро отправитесь домой.
— Да. — Она поправила бант на макушке у Кэсси. — Конечно же, мы ждем не дождемся этого.
— Ну еще бы, — согласился я. — В течение некоторого времени никаких врачей.
Она взглянула на меня:
— Врачи просто превосходны. Я знаю, они делают все от них зависящее.
— Вам пришлось иметь дело с самыми лучшими, — подтвердил я. — Богнер, Торгесон, Маколей, Дон Херберт.
Никакой реакции.
— Наверное, уже появились какие-нибудь планы по возвращении домой?
— Просто хочется войти в нормальный ритм.
Раздумывая над тем, что она подразумевает под «нормальным ритмом», я сообщил: