На мгновение она остро ощутила его присутствие и почувствовала, как сердце забилось быстрее, но затем взяла в руки себя и свои чувства, чтобы сосредоточиться на деле.
– Список. Нам нужно больше печей, – объяснила она спутнику. – Больше печей и одеял. – Она обвела рукой обширное помещение. – Так не пойдет.
– Не сомневаюсь, что если кому и под силу их найти, так это вам.
Дневальный, дремавший рядом с одной из печей, встал по стойке смирно, как только они подошли.
– Добрый день, полковник Гамильтон! – рявкнул он, отдавая честь. Солдат сидел так близко к печи, что его лицо покраснело от жары, а в расстегнутом воротничке виднелась чуть вспотевшая шея.
– Капрал Вестон! – воскликнула Элиза, с радостью встречая знакомое лицо.
– Вы знаете этого человека? – требовательно, с нотками ревности в голосе, спросил полковник Гамильтон.
Элиза с улыбкой обернулась к нему.
– Конечно. Я делала ему прививку от оспы. Что вы здесь делаете, капрал?
Вестон слегка смутился.
– Я немного приболел после прививки.
– Жаль это слышать, но все должно пройти довольно быстро. Однако не могу не спросить, капрал Вестон, почему ваш стул стоит так близко к печке? Похоже, это доставляет определенные неудобства, если судить по тому, как пылают ваши щеки.
Глаза Вестона распахнулись от удивления.
– Но, мисс, это же самое теплое место в лазарете! Если вы вдруг не заметили, то на улице зима.
– Я вполне заметила. Так же, как и те двадцать солдат, чьи койки стоят намного дальше от печи, чем ваш стул.
– Девятнадцать, мисс, – неуверенно возразил капрал Вестон. – Одна из коек освободилась сегодня утром.
– Освободилась? – переспросила Элиза. – Вы хотите сказать, пациент умер?
В голосе ее отчетливо прозвучало обвинение.
– Д-да, мисс, – тихо ответил капрал Вестон. – Здесь еще три печки, мисс.
– И еще девятнадцать пациентов. Могу я предложить вам подвинуть пару коек поближе к этой печке и найти себе место, где вам не будет излишне жарко? Я просто смотреть не могу на страдания одного из наших храбрых воинов.
– Нужны, по меньшей мере, двое, чтобы передвинуть койку, мисс. А я всего лишь дневальный.
– Уверена, полковник Гамильтон будет счастлив вам помочь.
Она повернулась к своему спутнику впервые с тех пор, как они вошли в лазарет, готовая встретить его пронзительный взгляд, так, похоже, и не отрывавшийся от нее ни на мгновение. Почему, во имя всего святого, он так на нее смотрит? Это и имели в виду Пегги с Анжеликой, когда сказали, что Гамильтон увивался вокруг нее целый вечер? И если да, заметил ли он, что она смотрит на него точно так же?
– Полковник?
Словно очнувшись ото сна, мужчина встал по стойке смирно.
– Капрал, беритесь за изножье, да побыстрее, – сказал он, поспешив к ближайшей койке.
Юный пациент на ней, похоже, пребывал в беспамятстве; на щеках его едва пробивался редкий пушок. Элиза смотрела, как Алекс подоткнул одеяло под плечи больного и ласково потрепал его по руке.
– Отдохни немного, мальчик. У тебя впереди долгая дорога.
Элиза тихонько отошла от Алекса, направившись к больному на соседней койке. Еще один бледный юноша следил за ней с любопытством, очевидно, услышав, какой переполох она здесь устроила. Девушка представилась, и солдат сказал, что его имя рядовой Уоллес. Ему было около двадцати, но его рука, которую она держала, казалась слабой, как у десятилетнего.
– Как вы сегодня, рядовой Уоллес? Принести вам что-нибудь?
– Один взгляд на прелестное женское личико делает день ярче, – ответил солдат.
– У вас не бывает других посетителей?
– Никого, кроме докторов, а они обычно так заняты, что приходят лишь раз в день.
– Нет семьи? Это ужасно!
Рядовой Уоллес пожал плечами.
– Мы собрались со всего севера, а некоторые даже с юга, из Вирджинии. С тем, как работает почта в наше время, наши семьи чаще всего даже не знают о том, что мы в лазарете, пока нас не выпишут или, ну, вы понимаете, «
Он поднял глаза к потолку, а Элиза, напротив, опустила взгляд на кровать и не могла не заметить пустоту под одеялом ниже колена рядового, там, где должны были находиться лодыжка и ступня.
– Я – один из счастливчиков, – сказал Уоллес, заметив ее взгляд. – Пуля попала ниже колена, так что сустав не пострадал. И, док сказал, заражение крови мне уже не грозит. Осталось поднабраться сил, а затем отправлюсь домой, в Массачусетс. Я учусь писать, – продолжал он, указывая на небольшой ящик, заменяющий стол, который стоял на полу рядом с его койкой. – Подумал, что могу выучиться на печатника, когда вернусь домой. Если эта работа подошла послу Франклину, думаю, что она сгодится и мне.
Элиза перебросилась с ним еще парой слов и отошла к следующей койке. Истории у всех были в основном одинаковые, если, конечно, пациент находился в сознании. В лазарете было холодно и кормили скудно, но, по их собственному утверждению, сильнее всего донимала скука.
