— Я приму любое ваше решение, дядя Ли, потому что главный вы. — ЮньВэнь шепелявила из-за выбитых передних зубов и гундосила из-за распухшего носа. — Но мне бы очень хотелось понимать причины вашего последнего решения. Просто для того, чтобы знать, как вести себя дальше. Почему вы так свободно отпустили его?
— Может, потому, что лично мне он ничего не сделал? — предположил в ответ Рени. — Что до Дина, то с ним ты и сама планировала… разобраться. А что до тебя, то у меня встречный вопрос: а зачем мне нужен такой секретарь, как ты, которого может одним ударом вырубить обычный уличный мальчишка? И которая ничего не может ему противопоставить в ответ? А если бы обстоятельства были иными? — Поглядев на хмурящуюся родственницу, он чуть смягчился. — Мы с ним договорились. На сейчас, достигнутые условия меня полностью устраивают. Если это изменится в будущем — тогда и будем думать, что делать дальше.
— Не слишком ли много чести опарышу? Какие-то договорённости ещё с лягушками, — ЮньВэнь, не находя поддержки у старшего, вины с себя не снимала.
Да, с этим пацаном она должна была справиться любой ценой. А что, если бы это всё действительно происходило где-нибудь в иных местах? Где от её неспособности постоять даже за себя зависела бы безопасность старшего?
— Он, кстати, знаешь, что сказал? На мой вопрос, почему тебе заехал по мордасам? — Абсолютно невыразительно продолжил Рени, как всегда в те моменты, когда пытался донести до младшей родственницы что-то важное.
— Откуда? — хмыкнула секретарь, против воли чувствуя любопытство.
— Он сказал, что это тебе урок за то, что ты не считаешь людей за людей. — Нейтрально процитировал дядя.
— Он будет учиться в нашем Корпусе? — уточнила для ясности ЮньВэнь, попутно оказывая помощь себе самой и в видимом диапазоне, и на клеточном уровне.
Гематомы меняли оттенок прямо на глазах.
— Да. — Ли не стал вдаваться в детали индивидуального статуса нового учащегося.
Его вдруг некстати посетила мысль, что он порой бывает слишком мягок ко всем вокруг. Из-за чего регулярно страдает сам. Если это так, это очень плохо. Нет ничего хуже, чем менеджер не на своём месте; когда кресло занято не по заслугам и не по потенциалу.
Кстати, Спринтер, несмотря на декларируемую откровенность, был ясен не до конца.
Кое-что между строк его действий читалось действительно легко и сами действия были посланием. А кое-что как будто шло на незнакомом языке.
