— Слушай, я всё спросить хотел. А откуда ты её язык знаешь? Он же тяжёлый в изучении, нет?
— Если мы с тобой просуществуем вместе хоть сколь-нибудь долго, ты у меня в дополнение к этому языку ещё минимум два других выучишь, — серьёзно обещает Алекс. — Потому что иначе никакую серьёзную работу даже на вашем уровне ты вперёд двигать не сможешь.
— С чего это? — от такой перспективы несколько оторопеваю.
— Ну смотри. У вас цивилизация идёт примерно так же в развитии, плюс-минус, если брать эволюцию этнических социумов. Из того, что я успел увидеть и прочесть… Народ этой девчонки и у вас самый многочисленный, с письменной историей в несколько тысяч лет. Значит, что?
— Что? — повторяю рефреном, не чувствуя, к чему он клонит.
— Значит, их научная мысль обогнала соседей в некоторых вопросах довольно солидно. Значит, прикладная база по многим направлениям у них по определению развивается быстрее и качественнее, — как-то слишком безапелляционно заявляет он.
— Да ну? Эти вот косоглазые — умнее нас? — вкладываю весь скептицизм, который могу.
— А это ещё одна твоя закладка, — припечатывает Алекс. — Защитная реакция психики. Ну давай в цифрах и на примере. Операция по удалению аппендицита — достаточно серьёзный для тебя пример?
— Ну, вроде, пойдёт, — соглашаюсь. — А что там с аппендицитом?
— А вот тебе две методички для сравнения, — Алекс моментально выгружает в одно из диалоговых окон два листа, в первом из которых я понимаю только цифру «один» в самом низу страницы. А во втором вообще ничего не понимаю, поскольку там одни иероглифы.
— Угу, — веселюсь. — Тебе поиронизировать вслух? Или ты уже понял?
— Вот невежество рождает необычайный оптимизм в душ
— Не смешно потому, что не понятно, — я вначале озадачиваюсь. Но почти сразу, кажется, догадываюсь. — Может, у них язык длиннее нашего?!
— Короче на восемнадцать процентов по этой тематике, — улыбается Алекс в ответ. — Ещё какие версии будут?
— Может, они что-то подробнее наших, как для дебилов, описывают? — мне приходит в голову ещё одна мысль по аналогии. — Ну знаешь, как к бытовой технике вот есть же тупые и подробные инструкции, которые никто не читает?
— Ты почти угадал друг мой Алекс, — смеётся сосед. — Вернее, ты угадал вектор. А вот тебе подробности. Да, их методичка именно что в пять раз подробнее вашей, угу. А теперь лови, в чём именно. Различия анестезии при удалении аппендицита у детей до четырнадцати лет — раз. В вашей методичке тема вообще не рассматривается.
— Как так? — мне правда любопытно. — А что у нас пишут об этом же?
— У вас не пишут ничего. У вас по этому поводу — полстраницы. С одним пунктом — анестезия. А у них — пять страниц, на которых расписаны подробные различия анестезии у детей, в зависимости от возраста, пола, индивидуальных особенностей клинической картины.
— Ничего себе…
— Пошли дальше. Даже не будем из темы уходить. Всё та же анестезия при удалении аппендицита, но уже у страдающих сердечно-сосудистыми заболеваниями, есть свои тонкости. У них — ещё три страницы. Отгадаешь, сколько у вас?
— Опять ноль?
— Угу. Ещё дальше. Анестезия у пациентов старше пятидесяти лет. Два листа у них.
— А у нас ноль?
— Точно. Можем пройтись до конца книжечки, — смеётся Алекс. — Вот подобных нюансов на сто листов разницы из ста двадцати между книжками и накапливается.
— Ничего себе… Получается, их врач в пять раз умнее нашего?
— Не так линейно, — морщится Алекс. — Ваш врач не глупее. Просто именно по этой теме он будет накапливать свой опыт вместо того, чтоб воспользоваться готовыми подсказками предыдущих поколений. Потому что у них во много раз больше населения и за один и тот же год у них будет, скажем, несколько тысяч клинических случаев на ту тему, на которую у вас — два или три.
— А при чём тут языки?
— А языки тебе нужны для того, чтоб в науке следить за современным текущим положением и уровнем по отрасли в мире, а не только в твоём городе. Как ты без языка в аналогичной области выкрутишься?
— Ну, подожду, пока методичку переведут? — предполагаю.
— Пока у вас её переведут и издадут, они там накопят ещё пятьсот страниц уточнений. И ваше устареет в пять раз, — Алекс уже ржёт. — А есть ещё одна книжечка, медоборудование. Она длиннее вашей всего в два раза…
— Не продолжай. Я понял. Эти твои языки — это, по факту, доступ к новейшей информации. В масштабах мира.
— Точно. У вас вот на юго-востоке, например, есть пара интересных языков, на которых говорит четыреста миллионов и два миллиарда соответственно. Причём, вы их зовёте варварами, а они — вас. В ваших местах они катастрофически недооценены, как и степень влияния их народа на вас. — Алекс называет пару местностей с края материка.
