— Уже забыл. — Покладисто кивнул математик, аккуратно складывая деньги в карман. — Вот, даже у себя всё удаляю, — повернув экран к товарищу, он стёр из памяти и сам ролик, и ссылку на него, и вообще всю директорию. — Всё. Случайный сбой. Никаких данных.
— Спасибо, буду должен, — резко заторопился Кузнечик, получив файлы. — Ты звони, если что.
Моше местами ликовал.
После пары дней набившего оскомину ожидания, долгожданное оборудование наконец прибыло.
Что ни говори, армия Федерации — никак не родная. Бардак на бардаке, и идиот на идиоте. Что тут только за логистика…
Впрочем, когда солдат спит, служба всё равно идёт. Плюс новая знакомая, китаянка ЮньВэнь, не выходила из его номера последние двое суток (даже работала отсюда). Последний факт более чем ярко скрадывал унылость армейского быта Фельзенштейна.
Командировочные, кстати, сейчас ему платятся почти по максимальной ставке, поскольку заграница и от дома несколько тысяч километров (больше начисляют только за плен, но оттуда попробуй ещё вернись).
Для большинства его сослуживцев это был бы предел мечтаний: бабки, баба и абсолютно свободное время.
Было лишь одно «но». Моше никому и никогда этого не говорил, но он искренне любил свою работу. Когда он поднимал в воздух любой из аппаратов, даже самый мелкий дрон, он через его средства наблюдения и пилотирования начинал жить какой-то особой жизнью. Словами не передашь.
Ящики с родины сложили на отдельном складе, куда доступ оставили ему одному: от греха подальше, как сказал местный унтер. Можно было, конечно, потребовать (и получить!) вспомогательный личный состав — для быстрого развёртывания.
Но, поразмыслив, Фельзенштейн здраво рассудил, что торопиться ему некуда. Солдат спит, служба идёт. Опять же, ЮньВэй и повышенные командировочные…
Для пробы воздуха, он решил сегодня покатать исключительно на мини дронах, плюс отладить станцию управления. Собрав за пяток часов всё необходимое в одиночку, он раскрыл крышу ангара (была в выделенном ему помещении и такая опция, специально оговоренная — сами запуски, как и станцию, никто не должен видеть со стороны).
После этого он выпустил по четырёхкилометровому периметру сразу пять мини-дронов, гоняя их по расширяющейся спирали.
Аккуратно и тщательно прогнав стандартную серию тестов, он с удовлетворением убедился, что всё работает нормально. Ещё какое-то время на адаптацию — и можно хлопать по плечу федералов. Он свою часть работы делать готов.
Привычно принимая пять параллельных картинок, он автоматически наблюдал обстановку и ни о чём особо не задумывался. Ровно до тех пор, пока возле одного из макетов зданий, на самом краю полигона, не увидел знакомые походку и движения.
Моше резко поднял головной дрон выше, за пределы физиологической слышимости и на границу видимости. Остальным щёлкнул команду возвращения на базу. Потом активировал специальный комплекс оптики.
А ещё через четверть часа наблюдений за отдельно стоящим зданием и человеком рядом с ним, он удивлённо присвистнул. Ошибок быть не могло.
Поколебавшись с полминуты, исключительно из природной аккуратности прикидывая варианты, он всё же засунул в карман куртки пульт. После этого тщательно закрыл на всю электронку ангар, проверил личный ствол и порысил на тот край полигона.
— Объясниться случайно не хочешь? — после бега сюда, Моше сопит, как молодой носорог.
Интересно, чего он нёсся? В принципе, я его слышал и до того, как он вынырнул из-за забора и присоединился ко мне. Но я до последнего не был уверен, что именно этот старый и разбитый макет может являться предметом ещё чьего-то интереса.
— Я должен тебе что-то объяснять? — ему удалось меня удивить.
— Не должен. — Чуть сдувается он. — Но я предлагаю вначале всё же поговорить. И зацени, я мог тебе вообще выстрелить в спину. — Видя выражение моего лица, он добавляет. — Ты бы ничего не успел сделать, поверь. А мне бы за это ничего не было.
— Ты с ума сошёл? — откровенно спрашиваю то, что первым приходит в голову. — Теперь ты объяснись. Что это всё значит?
— Запросто. — Он взбегает по лестнице на третий этаж макета здания и выбрасывает из второго справа окна все мои учебные гранаты. — Дано. Пацан шестнадцати лет, обижен на некую китаянку. — Продолжает он уже внизу, сверля меня взглядом. — Эта китаянка на неопределённое время остановилась с ним в одном здании. Живёт она у знакомого этого пацана, на третьем этаже. А этот самый пацан не первый час, судя по всему, развлекается тем, что бросает учебные гранаты в окно здания для тренировок, тоже на третий этаж. Уточняем: штатно по третьему этажу используется гранатомёт или подствольник, потому что мимо небольшого створа окна вручную запросто можно промазать.
— И что? — он явно к чему-то меня подводит, но я пока не понимаю.
