— Пацан не хочет оставить следов, — наступает на меня Фельзенштейн. — Поэтому не планирует идти на склад за гранатомётом. А если кто-то, старательно и вручную, учится попадать в окно третьего этажа учебной гранатой, значит, собирается он туда бросить боевую. — Назидательно делает парадоксальный вывод мой новый товарищ. — А в нашем здании, на третьем этаже живу пока только я. Ну и ЮньВэнь со мной. — Он обличительно смотрит на меня. — Вот теперь ты мне скажи, какого чёрта.
В довершение предъявы, он подходит ко мне вплотную и сгребает мою форму на груди своей огромной лапищей.
— Во бля. — Вырывается у меня. — Неожиданно. А ведь я и не подумал, что меня можно подловить таким образом… Как ты меня тут обнаружил?
— Не пизди в сторону. Отвечай на вопрос. — Он продолжает удерживать меня, прилипая вплотную.
В принципе, где-то логично. Не умеющий бить человек, стоящий вплотную, сильно не ударит. А в борьбе с его полутора центнерами моим шестидесяти килограммам вряд ли что-то светит, по чисто техническим причинам. Как ни парадоксально, против меня именно у него больше всего шансов на сверхкороткой дистанции.
— Дело в том, что твой третий этаж меня совсем не интересует. — Сообщаю ему чистую правду. — И вообще, это не твоё дело. А если ты меня сейчас не отпустишь, то очень здорово пожалеешь. Пять. Четыре. Три…
ЮньВэнь давно так не бегала.
То есть, она, конечно, могла. Но практической необходимости не выпадало давно.
Когда позвонил взъерошенный Моше, достал её из душа и потребовал срочно прибыть на один из полигонов, она отметила его не на шутку взволнованное лицо и старательно скрываемые детали кадра.
Сердце отчего-то ухнуло в пятки. Хань мгновенно запрыгнула в кигуруми (другой удобной одежды, как назло, с собой не было). После этого, по внешней лестнице, босиком, сбежала вниз и во все лопатки рванула вслед за маленьким вертолётиком, который Моше послал ей в качестве указателя.
На самом краю дальнего сектора полигона, в районе заброшенного и давно не использующегося макета здания, она обнаружила своего парня (ну да, можно уже так сказать… решение она приняла).
Тот тряс за грудки Единичку и сыпал ругательствами на языке, которого она не понимала.
Мазнув взглядом по энергетической проекции Единички, Чоу тут же заорала от забора во весь голос:
— Моше, отпусти его!
Преодолев оставшиеся двадцать метров, она винтом вкрутилась между мужиками и неожиданно сильно оттолкнула их в разные стороны.
— Он тебя может убить за секунду, если захочет, — нехотя проинформировала она Фельзенштейна, подходя к нему вплотную и обнимая его за талию.
Прижимаясь к его груди щекой.
— Что между вами случилось? — она продолжала разговаривать только с Моше, прекрасно зная Единичку и не рассчитывая, что тот вообще станет отвечать.
Следующее мгновение её изрядно удивило.
Моше замялся, как пятиклассник, пойманный на женской половине бани. А Единичка возмущённо сказал на жонг-гуо:
— Он решил, что я тебя собираюсь убить!
— Неожиданно. — Оценила она. — Пожалуйста, говори на Всеобщем?
— Ты можешь определить, правду ли я говорю? — врубил в лоб Единичка. — Даже я могу. Ты же, наверное, тем более? С твоей девятой ступенью?
— У меня чуть иная специализация, — не стала скрывать Чоу. — Мне надо держать тебя за руку.
— Держи. — Единичка, к её возмущённому удивлению, рывком оторвал её от Моше и сунул ей в ладонь свою руку.
Ладно, поругаться можно будет и потом. Хань презрительно хмыкнула и переместила пальцы на запястье, как полагалось в данном случае.
— Можешь говорить, — разрешила она Единичке.
— Моше, ты был неправ в своих подозрениях на мой счёт. — Отчеканил Алекс. — У меня и в мыслях не было двигаться в ту сторону, которую предположил ты. Мои планы ни прямо, ни косвенно не связаны с тем, чего ты испугался и в чём обвинил безосновательно меня. Чоу, подтверди?
— Не врёт, — дисциплинированно согласилась ЮньВэнь, выпуская запястье Единички и старательно вытирая руку о его же куртку. — Ты потный, — пояснила она в следующий момент.
— Меня твой боров грел, — проворчал Алекс, разворачиваясь спиной и начиная собирать разбросанные макеты гранат.
— Блядь. Вот же… — дальше Фельзенштейн снова продолжил на непонятном языке.
Было очевидно, что это тоже ругательства.
— ЮньВэнь, ты бы не могла теперь оставить нас и вернуться в номер? — моментально повеселев, распорядился Моше.
Чоу фыркнула и, не говоря ни слова, в кигуруми и босиком направилась обратно.
— Вот сейчас Корпус обхохочется в недоумении. — Раздался сзади безэмоциональный голос Алекса. — Когда она обратно в розовой пижаме и босиком почешет через всю территорию.
— Вот сейчас Корпус обхохочется в недоумении, когда она обратно в розовой пижаме и босиком почешет через всю территорию. — Из вредности, говорю вслед Чоу так, чтоб слышал и Моше. Потом, подумав, добавляю. — Особенно когда все начнут фантазировать, чего это босая баба мчалась бегом делать в этой части Корпуса. Где отродясь никого не бывало, потому что сектор законсервирован, как вышедший из эксплуатации.
